Я обязательно вернусь. Книга 3.2 - Нора Ольвич

«И жили они долго и счастливо»…

На мой же взгляд, история моей жизни в этом мире только начинала набирать обороты.

Осознав себя в полной мере, полностью пришедшей в реальность, после всех важных событий в наших с генералом Торризи жизнях. Держась за борт палубы каравеллы и смотря на удаляющийся берег Франции, только тогда окончательно поняла, что я замужем.

Потому как муж, он, стоя рядом, тихонько придерживая меня за локоток и с беспокойством исследуя моё лицо, спрашивал про моё самочувствие. Дождавшись смущённого моего положительного ответа, прикоснувшись губами к тыльной стороне моей ладони, смотря в глаза, с облегчением, заметил, что с волнением ждал моего пробуждения.

А я, прокручивая в голове наши отношения с отцом, понимала, что это была только тренировка.

Два чужих человека, поддавшись чувствам, сидя на крыше дома, заключили соглашение на совместное проживание на долгие, долгие годы, совершенно не зная друг друга. И стоящий рядом мужчина, он имел на меня слишком много прав.

Но ведь в этом веке просто не мысленно существование такой ситуации, что, пожив с мужчиной в отношениях, и заявив ему после, что мы не подходим друг другу, уехать, допустим, на съёмную квартиру, с тем чтобы, освободившись от надоевшего партнёра, занять себя чем-то очень интересным и важным.

Тревога, кружась туманом в душе, начинала тихонько скрывать те радужные планы, которые ещё, будучи невестой, я рисовала себе кисточками романтики в голове.

Далее в один из моментов, встревоженно глянув на мужа, я спросила:

— А где все? А Ром? Он с нами?

— Обратите внимание, ваша светлость, на судно, что идёт вслед за каравеллой. Оно вместило практически всех, о ком вы так беспокоитесь. Ваши сёстры решили испробовать его на практичность. С нами на каравелле остались только баронесса Мари-Энн с ребёнком и нянями, и донна Адория с супругом.

Не волнуйтесь. Маркиза Анна, на галеоне, и она достаточно строга со всеми. У неё не забалуешь, в дополнение с нами на остров отправился мой старший брат, и он тоже на галеоне «Звезда Венеции». Всё будет хорошо, и да Роммель, как и все остальные жеребцы этой удивительной породы, они спокойно взошли на галеон, их погрузкой руководила княжна Анжелик.

— Военный галеон под флагом Венецианской республики. Это ваше судно?

— Да, герцогиня.

Волнение ещё больше набирало обороты, пальцы коснулись виска, выдёргивая прядь из причёски.

«— только не крути её вокруг уха».

Отпустила ладонь. Словно время повернуло вспять, опять два судна. И снова я не принадлежу сама себе. Или я ошибаюсь?

— А затем, что?

Возможно, уловив тревогу в голосе, накинув мне на плечи, уютный плед, он отвечал, уже действительно, держа меня в своих объятиях.

— Оба судна встанут на охранный рейд возле вашего княжества. Они достаточно хорошо вооружены. На острове будут жить дети и женщины. Их семейный покой и уют — это тревоги и заботы их мужчин, дорогая. Пойдёмте в кают-компанию, вы мне покажите карту острова.

Я пыталась, видит бог, начать привыкать к мужу. Но как всё быстро неслось вперёд. Весь день мы были вместе, и всё больше меня беспокоил мой «долг», как правильно вы вероятно поняли, «супружеский».

Иногда его голос звучал совсем как сквозь туман. Прикосновения, разговоры и совместный ужин, накрытый нам в отдельной каюте. Я словно горела в огне. Мадонна! Я боялась его. Только не могла разобраться: боялась Его — как мужчину?

Или боялась «его» — как самого ответственного момента в моей жизни?

Или всего вместе?

— Мадам Кристин, вы слышите меня? — я вздрогнула от этого обращения, словно к замужней даме.

«— но я ведь замужем».

— Простите, я задумалась.

— Да что с вами? Вы напряжены и совершено, расстроены, расскажите мне о своих тревогах. Пойдёмте, я провожу вас в нашу каюту.

Шаги по коридору и тихая песенка няни, что укачивала малыша Шарля, привели меня словно в себя, но, возможно, ненадолго.

Заходя в каюту, мужчина говорил что-то про камеристку, а я не находила себе места от волнения.

— Не хочу вас смущать, дорогая, но в своём изяществе вы напоминаете мне некий чудесный цветок, который поднимается прямо из лесной зелени, стройный и необыкновенно ранимый. Весь день, вы, очень трогательно взирая на меня, совершенно не замечая этого, крутите пряди волос. Что так тревожит вас?

Целуя мне, пальчики, он становился всё ближе, я слышала его дыхание и готова была стать маленькой невзрачной бабочкой с тем, чтобы улететь куда-нибудь подальше. Его голос стихал, становясь очень интимным:

— Хотел сказать вам, что камеристки у вас сегодня не будет, мадам. Не будет её и всё наше путешествие. Как-то мы об этом не подумали сразу, сборы, они были так стремительны. А после, донна Адория сказала, что вы не захотите чужого человека нанимать, не волнуйтесь, я помогу вам с нарядом. Вы очень напряжены…

Эти слова, они были последней каплей. Взяв его руку в свои ледяные пальцы, прошептала в сумраке каюты:

— Я боюсь вас, герцог. И боюсь того, что должно между нами произойти.

Я не видела его взгляда, боялась поднять голову и заглянуть ему в глаза.

— Донна моя, поверьте, я разделяю все ваши страхи, правда, — слышала его дыхание, оно действительно сбивалось от волнения.

Его большой палец успокаивающе лёг на моё пульсирующее запястье.

— Да? А вы, отчего же? Разделяете?

— Я боюсь ненароком вас обидеть, возможно, причинив вам боль, и навеки оттолкнуть от себя, моя Донна. И этот приказ вашего дяди. Это волнует меня. Чрезмерно. Но всё после.

— Приказ?

Я недоумённо смотрела на мужа.

— Ш-ш-ш, всё после.

Он губами коснулся моего виска.

— Сейчас главное, это мы с вами. Я помогу вам приготовиться ко сну. Хорошо, что донна Адория сменила вам свадебный наряд, я бы не справился с ним.

Под его ловкими пальцами ослабла шнуровка на спине, и я свободно вздохнула.

— Вы искупаетесь и отправитесь спать, дорогая. Я проверю команду, судно и обязательно вернусь. Хорошо?

— Да, монсеньор.

Как всё стало продумано в этой каюте, словно созданной для новобрачных. В отдельной комнатке, в которую можно было пройти, в том числе и через коридор, уже стояла небольшая деревянная кадка с тёплой водой. Лежал кусочек небольшого мыла с моим любимым ароматом, сложенные стопкой полотенца уютно расположились в маленьком комоде.

Распустив волосы и окунувшись в воду, я словно растворилась в ней. Вначале вздрагивала от