Воспоминания о польской войне 1831 года - Николай Дмитриевич Неелов

Рыбинский, не находя также возможности противостоять русским, начал снова переговоры, и Берг часто ездил в Модлин с поручениями.

Однажды, осматривая верки Модлина, фельдмаршал заехал к нам на биваки.

– Борис Владимирович, – спросил он, – а на сколько дней у твоей дивизии продовольствия?

– Будет достаточно, ваша светлость.

– Говори определительнее, мне нужно непременно знать, – заметил с улыбкой Паскевич.

– Уверяю вашу светлость, будет достаточно.

– Да вот это, кажется, офицер состоит при Генеральном штабе. Скажите-ка лучше вы, – спросил фельдмаршал, обратясь ко мне.

– На три дня, ваша светлость, – отвечал я.

– После нынешнего?

– После нынешнего.

– Ну, вот теперь я покоен, знаю, – прибавил фельдмаршал, поехав прочь.

Главная крепость Модлин находилась на правом берегу Вислы, ниже впадения Буга, и состояла из цитадели, построенной бастионным фронтом и имеющей каменную одежду, и самой крепости; крепость также хотя была расположена бастионным фронтом с равелинами, но стены ее не имели каменной одежды. Правый берег Вислы значительно командовал левым берегом. На левом берегу Вислы находился сильный тет-де-пон, имеющий вид контргарда с редюитом, и между Бугом и Вислой, выше их слияния, другой тет-де-пон. В оба тет-де-пона перекинуты были из крепости мосты. Это давало возможность неприятелю, владея таким важным стратегическим пунктом как Модлин, действовать по обоим берегам Вислы и Буга с одинаковым удобством и появляться там, где его менее ожидали. Следовательно, взятие Модлина было необходимостью, чтобы лишить поляков свободы в действиях и заставить их принять бой в открытом поле. Князь Шаховский назначен был главным начальником всех русских войск, блокирующих Модлин. Гурко оставался за начальника штаба, а должность генерал-квартирмейстера поручено исправлять обер-квартирмейстеру 2-го корпуса генерал-майору Ренненкампфу. Корпус Палена расположен был на левом берегу Вислы; часть войск Витта – по правому берегу Вислы и на левом Буга, против другого тет-де-пона; а Гренадерский и 2-й пехотные корпуса – на правом берегу Вислы, против самой крепости. Но для того, чтобы хотя несколько лишить неприятеля возможности, сделав сильную вылазку в одном каком-либо пункте, нанести нашим войскам, разделенным между собой Бугом и Вислой, поражение по частям, по распоряжению фельдмаршала устроены были понтонные мосты как на Буге, выше впадения Вкры, так и через Вислу, верстах в пяти выше Модлина. Это значительно облегчало сообщение русских войск между собой, но длинный понтонный мост через Вислу трудно было сдерживать; от быстроты течения он образовал собой дугу и, нередко разрываясь, прекращал сообщение на несколько часов. Войска, находившиеся против главной крепости, как для того, чтобы не растянуть их на значительное расстояние и не дать через то возможности неприятелю, при сильной вылазке, разорвать их на две части, так и для того, чтобы оставить польской армии свободный выход из крепости и не поставить ее в необходимость удерживать Модлин до последней крайности, были расположены генералом Ренненкампфом таким образом, что не совершенно примыкали к Висле ниже Модлина. Гурко находил подобное расположение войск невыгодным, но приехавший во время его спора с Ренненкампфом Толь принял мнение Ренненкампфа.

Модлин представлял собой большие препятствия для русской армии и замедлял окончание кампании. Чтобы брать его правильной осадой, надобно было ожидать прибытия осадной артиллерии из России, а между тем поляки снова ободрились бы, усилили свои войска, настала бы глубокая осень и осада сопряжена бы была с большими потерями и не могла еще обещать верных успехов. Если брать штурмом, надобно бы было направить главную атаку на самую крепость, потому что взятие тет-де-понов ни к чему бы не повело, и войска, занявшие их, снова были бы вытеснены огнем из крепости; но подобная крепость, при таком сильном гарнизоне, могла бы представить такое сопротивление, которое трудно было и преодолеть, и успех был бы подвержен еще большему сомнению. Поэтому Паскевич медлил предпринимать что-либо решительное, основывая свое выжидание на том, что, может быть, успеет окончить дело переговорами, или что недостаток в продовольствии и в особенности в фураже для кавалерии заставят главнокомандующего польской армией принять какие-либо меры к спасению своих войск и искать выхода из крепости. Но в то время, когда переговоры, казалось, принимали самое благоприятное для нас направление и когда, съезжаясь на аванпостах с польскими офицерами и разговаривая с ними, мы более и более убеждались, что дух польской армии ослабел со взятием Варшавы, и польские офицеры прямо говорили, что продолжение войны невозможно, и что высшее их начальство питает себя напрасными надеждами, вдруг произошла перемена. Рыбинский, не находя средств оставаться долее в Модлине, предположил: 1) оставить в Модлине до 4000 гарнизона, выйти ночью с главными силами и направиться к Плоцку, перейти там на левый берег Вислы и двинуться в Калишское воеводство, богатое продовольствием, неопустошенное войной и жители которого питали более других неприязни к русским и 2) держаться в Калишском воеводстве до того времени, пока французы не пришлют ожидаемой помощи, или, по крайней мере, до зимы, когда русские войска с наступлением холодов должны будут расположиться по квартирам, и тогда открыть малую войну, разбивать русские войска по частям, возвысить через это нравственную силу своих войск, усилиться наборами, и с открытием весны начать новую кампанию. План прекрасный, почти единственный, на который можно было решиться польской армии, желающей еще сопротивляться, но для успеха его надобно было, чтобы русский главнокомандующий уснул на своих лаврах и утратил всякую энергию, но, к несчастью поляков, этого не случилось.

В ночь с 13 на 14 сентября Рыбинский, оставив в Модлине гарнизон, с большой тишиной вышел из крепости к стороне Закрочима и двинулся к Плоцку; князь узнал об этом только поутру, и не имея на этот случай никакого определительного приказания, послал донесение фельдмаршалу и ограничился тем, что поставил часть войска между Модлином и Закрочимом, чтобы не позволить Рыбинскому снова возвратиться в Модлин. Паскевич, получив донесение, немедленно же сделал следующие распоряжения: 1) корпусу Палена приказал двинуться форсированными маршами вниз по левому берегу Вислы, чтобы не позволить польской армии совершить переправу на левый берег Вислы где бы то ни было. 2) Корпусу Крейца, 1-й и 2-й гренадерским дивизиям и Гвардейскому корпусу направиться к Плоцку, чтобы настигнуть Рыбинского и нанести ему окончательное поражение. Для этого Гвардейский корпус немедленно же должен был выступить из Варшавы и, следуя по правому берегу Вислы, соединиться под Модлином с князем Шаховским и Крейцем. 3) Для наблюдения и обложения Модлина оставлены войска Витта и гренадеры Муравьева, и 4) для содержания в Варшаве гарнизона назначались полки бывшей гвардии цесаревича, дивизия Набокова и гвардейская легкая кавалерийская дивизия.

Под Модлином мы простояли, однако же, еще два дня, по выступлении Рыбинского, и потом, поспев в один переход к Плонску, остановились снова на дневке, вероятно