Юные королевы. Цена величия, славы и власти - Лия Редмонд Чанг

вышла замуж, превратился в злобного, завистливого и, к ужасу Марии, зачастую пьяного человека. Он приходил в ярость, когда не получал желаемого. В первый раз это произошло во время Рейда преследования – после того, как Мария отказалась произвести отца Дарнли, графа Леннокса, в генерал-лейтенанты. Королева предпочла графа Ботвелла.

Мария полагала, что имеет достаточные основания для такого решения. Джеймс Хепберн, четвертый граф Ботвелл, тридцати лет, уже проявил себя доблестным защитником короны. Хотя и протестант, Ботвелл никогда не колебался в своей лояльности к Марии и ее матери. Когда Лорды Конгрегации в 1559–1560 годах подняли восстание против Марии де Гиз, Ботвелл стойко действовал в интересах регента, воруя деньги, которые тайно передавали мятежникам из Англии. За предательство единоверцев Ботвелл навсегда заслужил ненависть англичан, многих шотландских вельмож и особенно лорда Джеймса.

Мария годами пыталась помирить лорда Джеймса с Ботвеллом, но теперь она сочла, что вражда между ними может пойти ей на пользу. К тому же, Ботвелл был умелым командующим, храбрецом на поле боя, и более того, как шотландцы прежних времен, не выносил англичан. Мария могла быть уверена, что Ботвелла не переманить английским золотом на сторону лорда Джеймса. Впрочем, через несколько лет графа втянут в ожесточенные споры с несколькими другими лордами, включая графа Аррана, который в 1562 году обвинял Ботвелла в попытке похищения королевы (и обвинение выглядело правдоподобным!). Более того, Ботвелл славился грубостью и дерзостью. Трокмортон называл его «тщеславным, безрассудным, опасным» и осуждал его поверхностную приверженность протестантству, а ошеломленный Томас Рэндольф утверждал, что Ботвелл однажды назвал Марию шлюхой кардинала Лотарингского[655].

Однако в 1565 году Мария не обратила внимания на истории о характере Ботвелла, сочтя их следствием ничтожной шотландской зависти и английской злобы. Вместо того, она смотрела на свидетельства его верной службы – от организации перевозки ее багажа из Франции в Шотландию до доставки по ее поручению секретных писем во Францию – и решила, что может на него положиться[656].

Отец Дарнли, граф Леннокс, напротив, прошел долгий путь метаний между Шотландией и Англией в зависимости от собственных интересов, чему было немало свидетельств. Однако Дарнли посчитал, что Мария пренебрегла его отцом, и это было для него ударом: юноша ценил семью так же сильно, как Мария. С этого момента их брак начал стремительно разваливаться.

Мария стыдилась наглости Дарнли и его склонности оскорблять ее. Ее обижало, что он ничего не делает для возрождения католической веры. Пока она писала набожные письма Филиппу II и Его Святейшеству, супруг всего лишь вытаскивал себя на мессу[657]. Казалось, он не чувствовал никакой благодарности за то, что она, коронованная правящая королева, оказала ему честь, возвысив до статуса короля. Он обвинял ее в скаредности и жаловался, что она проводит слишком много времени со своим секретарем Давидом Риччо. Самое неприятное, что Дарнли продолжал добиваться Супружеской короны, хотя Мария неоднократно отказывала ему.

Супружеская корона по шотландскому закону, Акту парламента, предоставила бы Дарнли право на правление наравне с супругой. Если бы Мария умерла бездетной, то корона перешла бы к потомкам Дарнли. Мария фактически предоставила такие права Франциску II перед их помолвкой, когда под пристальным взглядом Генриха II и де Гизов она поставила свое имя на трех секретных «дарственных». Волнение шотландцев по поводу таких «даров» вызвало войну 1559–1560 годов, завершившуюся только с заключением Эдинбургского договора, который существенно сократил власть Марии де Гиз над собственным Советом и ослабил Старый альянс между Шотландией и Францией.

Возможно, Мария усвоила урок 1560 года, или, возможно, почувствовала первые признаки инфантильности Дарнли. Удивительно, но новобрачная Мария в 1565 году не спешила даровать своему королю Супружескую корону. Молодая женщина, больше всего желавшая стать королевой-консортом, благоразумно сделала шаг, который впоследствии сохранил ее верховную власть правящей королевы. Когда Дарнли продолжил настаивать и перешел к агрессии, она лишила его привилегий и отказала в супружеской постели, легко оправдавшись беременностью. Юноша тяготился и хандрил. Мария удалила его от себя как надоедливого вельможу. Она полагала, что ее суровость сможет обуздать упрямство Дарнли.

Во Франции Екатерина Медичи беспокоилась из-за Марии Стюарт, но причиной было отнюдь не личное благополучие королевы Шотландии. Мария представляла собой нечто вроде политического джокера. Пока она была супругой Франциска II, ценность Марии как королевы Шотландии и потенциальной наследницы английского трона соответствовала французским имперским целям. Однако теперь Мария оказалась свободна, более того, вправе самостоятельно располагать собой в браке и преследовать собственные интересы – из которых далеко не все совпадали с интересами Екатерины. К счастью, королеве-матери удалось не допустить ее брака с доном Карлосом и не позволить шотландской короне Марии и ее праву на английский престол перейти к испанцам. Хотя Екатерина и писала милые письма «Католическому королю, моему сыну», она знала, что Франция и Испания остаются соперниками.

Несмотря на эту удачу, с Марией сложности, казалось, ждали за каждым углом. Королеве-матери не нравились разговоры Марии о престолонаследии Англии, подтверждавшие изменение обязательств после смерти Франциска. Екатерина по-прежнему рассматривала Шотландию как некие «запасные» французские владения, которые при необходимости можно использовать в соперничестве с Англией или Испанией. Однако теперь она сомневалась в чувствах шотландской королевы. Протестантские лорды Марии Стюарт презирали древние франко-шотландские связи, предпочитая им новый альянс с Англией. И все знали, что сама Мария одержима идеей об английской короне. Не разорвет ли шотландская королева связи с Францией, чтобы удовлетворить своих лордов и обеспечить себе место в линии наследования английского трона?

С другой стороны, если бы между Англией и Шотландией вспыхнула война, Англия могла бы победить. Франция тогда полностью утратила бы и без того слабое влияние в Шотландии. Но Екатерина никогда не рискнула бы благополучием короля Карла ради сумасбродных замыслов Марии Стюарт.

Хитрая и расчетливая, Екатерина помогла урегулировать проблему Рейда преследования отчасти для того, чтобы напомнить Марии: ее политическое выживание зависит от связей с Францией. Если она желает оставаться «в дружбе» с Англией, хотя бы ради престолонаследия, Марии потребуется помощь Франции. В предстоящие годы посол Екатерины Мовиссьер несколько раз съездит в Шотландию.

Екатерина Медичи держала Марию в поле зрения, но в январе 1566 года ее внимание переключилось на Испанию. Когда беременная Мария Стюарт писала раболепные письма папе римскому, Елизавета Валуа тоже ждала ребенка. Екатерину бросало от радости к тревоге, ее королевские интересы переплетались с интересами матери и бабушки. Тот факт, что дитя может наконец связать две короны, наполнял Екатерину радостным возбуждением; риск выкидыша или более страшного исхода приводил королеву-мать в ужас.

В конце января 1566 года беременности Елизаветы шел четвертый месяц. Шесть лет прошло с тех пор, как она приехала из Франции в Испанию, и она все еще не выносила ребенка. До этого момента