Схватка на «Крыше мира». Политики, разведчики, географы в борьбе за Памир в XIX веке - Алексей Владимирович Постников

существует. Под общим названием Уч-бель (три перевала) числятся перевалы Конгур-деве-бель, Орта-бель и Ир-бель, находящиеся в южных отрогах хребта Орто-каныш-тау. Хребет Орто-каныш-тау идет на юго-восток от горного узла Курумды.

Следуя от г. Курумды по гребню хребта Орто-каныш-тау, граничная линия в 15 верстах юго-восточнее г. Курумды сходит с гребня Орто-каныш-тау и идет южным отрогом хребта Орто-каныш-тау на юг на пер. Конгур-деве-бель, откуда через вершину невысокой горы Кызыл-джар спускается к р. Маркан-су. У подножья южного водораздельного отрога г. Кызыл-джар на левом берегу р. Маркан-су мною насыпана высокая куча камней»[687].

О прохождении границы на участке перевала Каразак полковник Егоров пишет: «В действительности граница, придерживаясь водораздела, проходит не на перевал Каразак, а на г. Каразак (бывшие со мною проводники перевала этого указать не могли; по всей вероятности, в протоколе 1884г. гора Каразак принята за перевал Каразак)»[688]. Этот вывод Егорова не может быть принят безоговорочно. Выше, рассматривая материалы, положенные в основу разменной карты 1884 г., мы отмечали, что сведения о перевале Каразак, расположенном в верховьях реки Каразак, впервые были получены геологом Ивановым, проходившим во время Памирской экспедиции 1883 г. долиной этой реки. Перевал этот показан на подлинной карте Иванова и изображался на большинстве географических карт периода 1883–1895 гг. Самое главное, однако, заключается в том, что на местности действительно имеется перевал Каразак, расположенный в главном водораздельном хребте в верховьях одноименной реки и полностью отвечающий, таким образом, условиям Новомаргеланского протокола 1884 г.

Помимо восстановления на местности и показа на карте пограничной черты в соответствии с Протоколом 1884 г., Егоровым были намечены и засняты две новые пограничные линии:

«1-я – от горы Каразак через гору Кара-Кунтай и далее на восток по гребню до спуска его к речке Муюз-унгену, а от этой речки на юго-восток по гребню к горе Кара-Джилга и от нее на юг до главного гребня водораздела Сарыкольского хребта восточнее пер. Чугулдай.

2-я (менее выгодная)– по гребню отрога, идущего на восток между перевалами Чумбагыш и Кызыл-джиик, до долины р. Муюз-унген и далее по отрогу, идущему на северо-запад от главного водораздела Сарыкольского хребта юго-западнее пер. Чумбагыш, на главный Сарыкольский хребет»[689].

Суммируя итоги экспедиции Егорова, военный министр в письме министру иностранных дел от 8 октября 1812г. сообщает, что в процессе полевого обследования выяснилось, что нынешняя граница наша от гор. Иркештама до перев. Бейк, пролегающая почти на всем протяжении по водораздельному гребню Сарыкольского хребта, может служить хорошей постоянной государственной, если только отказаться от притязаний на включение в наши пределы Сарыкольского округа. Лишь в одном месте было бы желательно исправить эту границу, проведя граничную черту от горы Каразак через гору Кара-Кунтай и Кара-Джилга до водораздельного гребня Сарыкольского хребта, восточнее перевала Чугулдай, для того чтобы иметь всецело в наших пределах хорошую дорогу, надежно связывающую Памиры с Алайской долиной и Ферганской и ведущую из уроч. Муз-гол через перевалы Уз-бель и Иши в Ранг-Кульскую котловину и далее на пост Памирский…

Не касаясь пока последнего вопроса [присоединения Сарыкольской долины.– А.П.], несмотря на всю важность его в военном отношении, со своей стороны, вполне присоединяюсь к мнению туркестанского генерал-губернатора о необходимости указанного выше изменения нынешней границы при предстоящем пересмотре и обозначении ее на месте, несмотря на то что изменение это должно затронуть и границу, установленную протоколом 1884 года[690].

В своем ответе министр иностранных дел подчеркивает, что вопрос о присоединении к России Сарыкольской долины абсолютно несвоевремен и останавливается лишь на проектируемом изменении пограничной линии на участке между перевалами Кызыл-Джиик (Узбель) и Иши. При этом, как подчеркивает руководитель внешнеполитического ведомства России, при настоящей политической обстановке было бы неудобно заявлять притязания на пересмотр границы с Китаем в означенном месте, с точки зрения отношений как к этому государству, так еще более к Англии. Относительно Китая следует указать, что всякая инициатива наша, хотя бы о частичном исправлении границы с китайским правительством, неминуемо вызовет со стороны Китая постановку вопроса об окончательном урегулировании демаркационной линии к югу от перевала Узбель…

Никаких правовых доказательств в обоснование нашего домогательства, которые мы могли бы предъявить пекинскому правительству, в распоряжении министерства иностранных дел не имеется; в отчете же начальника партии как единственный аргумент в пользу наших прав приводится ссылка на обычное право: «Местное население, в общем точно знающее граничную линию и вполне с нею освоившееся, строго соблюдает ее только в северном и восточном участках Сарыкольского хребта. В среднем же участке оного (между г. Каратак [по-видимому, в подлиннике опечатка, нужно – Каразак.– А.П.] и перев. Чугулдай) наши киргизы, все время переходят демаркационную линию и стремятся занять восточные и северные склоны Сарыкольского хребта. Кочующие там русские киргизы заявляли мне, что эту землю они считают своею, так как и отцы и деды их постоянно кочевали там». Министерство не может не признать этого доказательства весьма шатким и затруднилось бы воспользоваться им в переговорах как единственным мотивом для убеждения китайцев в правильности нашей точки зрения.

Не имея возможности рассчитывать на успех в порядке нормальных переговоров с китайским правительством, министерство принуждено высказаться и против решения дела в нашу пользу фактическим занятием интересующей нас территории[691]. В письме указывается также на нежелательность подобного акта и с точки зрения необходимости сохранения хороших отношений с Англией. В целом же подчеркивается большое значение полученных экспедицией сведений о граничной линии и прилегающей к ней территории и указывается на необходимость отпечатать все ее материалы в секретном издании. Насколько нам известно, последнее пожелание так и осталось невыполненным, более того, часть материалов экспедиции, и в том числе два фотоальбома, была утеряна Министерством иностранных дел[692].

Картографические приложения к отчету Егорова сохранились в Российском государственном военно-историческом архиве. Это «Карта пограничной с Китаем полосы на Памирах. Северный участок от укр. Иркештам до пер. Ак-Берды, 1911г. (снимал полуинструментально подполковник Ладнов)» и «Карта пограничной с Китаем полосы на Памирах. Южный участок, от пер. Ак-берды до пер. Бейк, 1911г. (снимал полуинструментально Корпуса военных топографов капитан Токовенко)»[693]. Обе карты составлены в масштабе пять верст в дюйме и заверены Егоровым (северный участок) и Шпилько (южный участок). Эти документы являются наиболее подробными из составленных в дореволюционное время карт границы России с Китаем на Памире. На них детально изображен рельеф (отмывкой) и гидрография территорий, прилегающих к границе с российской стороны, нанесены все пограничные перевалы и вершины. Рекой Мальтабар на карте северного участка назван третий от устья правый приток реки Нуры.

Помимо пятиверстных карт пограничной с Китаем полосы, сохранились две обзорные карты (масштаба 10 и 40 верст в дюйме),