Безопасность Российской империи. Проблемы, дискурсы, практики в XVIII–XIX веках - Коллектив авторов

законов, пристрастных решений под видом законности»1223. Важнейшая причина этого заключалась в том, что санкции за многие наказуемые деяния вообще никак не устанавливались законом. Судам попросту поручали «наказать по всей строгости закона; наказывать тех, кто преступил закон; действовать на основе закона»1224. Такие формулировки оставляли весьма широкое поле для интерпретации.

Более того, представлялось, что в реформировании нуждается вся пенитенциарная система. Многие наказания были архаическими, ибо драконовские меры должны были служить прежде всего для устрашения. Как заявлял в 1845 году Николай I, уголовное законодательство преследует цель «установить за всякое противозаконное деяние соответствующее его составу и соразмерное наказание», то есть добиться пропорциональности кары преступлению1225. Задача заключалась в том, чтобы «истинные и неизменные принципы справедливости» стали мерилом всей законодательной деятельности и тем самым соответствовали бы важнейшим традиционным добродетелям правителя1226.

Кодификация уголовного права была важнейшей предпосылкой эффективной борьбы с преступностью, а значит, и обеспечения безопасности. Это касалось, во-первых, приговоров за уже совершенные наказуемые деяния, которые теперь могли рассматриваться в прозрачном и унифицированном правовом поле. Во-вторых, подобный свод законов должен был иметь превентивное воздействие, ведь с момента его публикации население могло четко представить себе, какие именно действия власти не одобряют, какие оцениваются как подлежащие особенно строгому наказанию и в каких формах они караются. Впредь угроза наказания должна была пугать и содействовать уменьшению преступлений. В этом отношении уголовное право дополняло работу полиции, в сферу задач которой входили профилактика и уголовное преследование. Для борьбы с преступлениями против государства была учреждена отдельная политическая полиция, с особой стратегией и дискурсами1227.

Наконец, кодификацию уголовного права считают важной составной частью юридической модернизации, консервативной модернизации или даже «революции сверху»1228 в Российской империи первой половины XIX века – мерой, которая в связи с изменившейся общественной атмосферой и новыми вызовами должна была обеспечить и впредь дееспособность и легитимность государства. Как бы ни оценивали детали реализации этого проекта, принцип законности стал одним из краеугольных камней в самосознании бюрократии и правителей эпохи1229. Законы отражали жизнь внутри государства, являясь главным мерилом его моральных и политических сил, говорилось, к примеру, в отчете о ходе работ по кодификации 1833 года1230. В этой связи для подданных страны центральную роль играли гарантии законности. Своим указом о кодификации монарх, таким образом, брал и на себя обязательство определить границы и своих полномочий, и свободы маневра. Тем самым возникал важнейший инструмент баланса безопасности и свободы внутри империи. Саксонский юрист Ханс Эрнст фон Глобиг (1755–1826) в своем проекте единого законодательства для России мог по праву утверждать, что «заявленная здесь система наказаний является главной опорой гражданских свобод»1231. Консервативные критики усматривали в сборниках законов угрозу автократическому полновластию и в принципе отвергали их потому, что в них содержались важнейшие элементы защиты индивидуума и от государства1232. Однако навязать свое мнение они в России не смогли; более того, вся первая половина XIX века была отмечена последовательными усилиями по кодификации права.

Работы по кодификации: Россия в европейском контексте

К рубежу XVIII–XIX веков российское право базировалось на составленном в 1649 году при царе Алексее Михайловиче сборнике законов – Соборном уложении, а также на массе выпущенных после этого отдельных распоряжений и указаний. Уже в начале XVIII века стали задумываться о мерах по проведению новой кодификации1233. Эта задача ставилась с тех пор перед несколькими уложенными комиссиями. Наибольшую известность приобрел переведенный на многие языки «Наказ» Екатерины II 1767 года1234. Сначала предполагалась кодификация со сведением в единый сборник, аналогично вступившему в 1794 году в Пруссии в силу «Всеобщему земскому уложению». Однако эти планы регулярно терпели неудачу, и в 1801 году император Александр I вновь поручил Комиссии составления законов разработать план уложения. В феврале 1804 года комиссия представила отчет, согласно которому четвертая часть планировавшегося свода законов должна была содержать уголовное и полицейское право, то есть отношение к преступлениям и мелким проступкам. В том же году комиссия (уже десятая по счету), в которой видную роль играл лифляндский барон Густав Адольф фон Розенкампф (1764–1832), приступила к подготовительным работам. С 1808 года начались конфликты с новым главой комиссии Михаилом Михайловичем Сперанским (1772–1839), который отходил от прежней программы общей кодификации и вместо этого предпочитал создание отдельных сборников законов. Он ориентировался на французский образец пяти кодексов (cinq codes)1235. Это означало, что впредь уголовное право должно было регулироваться отдельным кодексом. В целом выявились две различные точки зрения на основы и цели всего предприятия: в то время как Розенкампф в первую очередь стремился к компиляции и систематизации уже действовавших местных законов, Сперанский хотел использовать эту возможность для реформирования с учетом иностранных моделей и достижений философии права. Напряженные отношения между двумя различными концепциями наложили отпечаток на всю последующую работу с законодательством.

Разработку конкретного проекта Сперанский поручил в 1810 году профессору философии Людвигу Генриху фон Якобу (1759–1827), перешедшему на русскую службу после закрытия университета в Галле в 1806 году и с 1809 года являвшемуся членом Комиссии составления законов1236. Он обнаружил несколько уже ранее составленных на русском языке фрагментов концепции уголовного кодекса. К 1812 году Якоб подготовил и свой первый, полный проект, который, однако, – после опалы Сперанского – был раскритикован, поскольку он мало учитывал российскую правовую традицию. В ответ Якоб переработал свой проект и, вернувшись между тем в Галле, опубликовал его в 1818 году на немецком языке под названием «Проект уголовного кодекса Российской империи»1237. Целью публикации было, помимо прочего, дистанцироваться в кругу своих коллег-юристов от незадолго до того опубликованного также на немецком языке «Уголовного кодекса для Российской империи»1238. В отличие от того, что следовало предположить по заглавию, последняя публикация вовсе не являлась завершенным уголовным кодексом, поскольку этот процесс затянулся до 1845 года. Под этим заглавием был публикован лишь измененный проект Якоба, результат работы комиссии при Государственном совете. На русском он вышел уже в 1813/14 году, перевод был выполнен участвовавшим в работе комиссии по составлению законов сыном автора проекта, Людвигом Адольфом фон Якобом1239. Предполагалось, что дальнейшим шагом станет обсуждение проекта кодификации в Государственном совете и окончательная редакция потом будет представлена на рассмотрение императору. До этого, однако, не дошло. Государственный совет для начала занялся проектом свода по гражданскому праву, а по итогам этих совещаний в 1815 году было отдано общее распоряжение, что перед дальнейшим обсуждением следует сначала полностью собрать действующие правовые нормы. В связи с этим вплоть до смерти Александра I работы в сфере уголовного законодательства замерли1240.

Николай I перезапустил проект кодификации всех отраслей права, распорядившись о необходимых организационных переменах, однако в целом оставался на избранном в 1815 году пути. Важнейшим деятелем в этом процессе стал вернувшийся в 1821 году в комиссию составления законов, а с 1824 года входивший и в Государственный совет Сперанский. Он представил царю трехступенчатый план кодификации, на который и ориентировались в последующие годы. Монарх взял дело под личный контроль, поручив его Второму отделению Собственной Его Императорского Величества канцелярии. Сначала та завершила масштабный сбор всех выпущенных со времен Соборного уложения 1649 года правовых предписаний в хронологическом порядке («Полное собрание законов Российской империи»). На втором этапе еще действующие нормы были систематизированы и распределены по 15 томам («Свод законов Российской империи»). 15‑й том в этом издании содержал уголовное право. Работы были завершены в 1833 году1241. По плану Сперанского на третьей стадии на данной основе должны были быть подготовлены проекты