Хорошая? Плохая? Живая! Мама - Лара И. Покровская

ритуальное путешествие к ванной «у мамы на ногах» (Саша становится ступнями на мои ступни, и я переставляю её ноги своими, постепенно приближаясь к ванной и по дороге декламируя с ней вместе какую-нибудь глупость типа «Раз-два-три-четыре, мы шагаем по квартире»).

Я знаю, как, садясь писать текст, прислушиваюсь к себе: о чём я хочу сегодня написать? Или, может, хочу продолжить/закончить что-то из начатого ранее и оставленного «до вдохновения»? Я пишу, и в такие дни тексты получаются легко, слова сами складываются в предложения. Мне есть что сказать, я делюсь из наполненности. И это совсем не то же самое что писать из дефицита ресурса под давлением «надо».

Я знаю, как не включаю компьютер вплоть до первого скайпа с клиентом. Как выхожу вместо компьютерной тупки на балкон – посмотреть на облака и на зелень вокруг. Как улыбаюсь смеху детей на детской площадке под окнами, как даже газонокосилка не способна выбесить меня в такой день. Я знаю, как важно мне позвать Сашу, чтобы поделиться с ней счастьем такого дня.

Я знаю, как реагирую на переносы времени сессий или другие внезапно свалившиеся на меня внеплановости. Как грущу, что не всё подвластно моему контролю, а затем вижу возможности, которые открываются благодаря переносам сессий. Как, не сопротивляясь неподконтрольности жизни, ищу варианты решения внепланово свалившихся дел. Как радуюсь, что могу не рассыпаться в такие моменты, а продолжить жить.

Я знаю, как не важны мне в такие дни результаты и достижения и как важен процесс. Как будто я не хочу упустить ни единой секунды своей жизни, не хочу потратить и минуты на следование не своим решениям, не своим желаниям, не своим путём.

Я знаю, как реагирую улыбкой на каждое Сашино «Ма-а-ам…», поворачиваясь к ней, протягивая руки «Иди сюда, малыш!», умиляясь её детским вопросам или, порой, взрослым рассуждениям. В такие моменты для меня нет ничего важнее этого. Ничего важнее моего ребёнка и того, о чём она рассказывает здесь и сейчас.

Я знаю, как по мере приближения вечера начинаю грустить. Но вместе с тем восхищённо смотрю на закатное солнце или на звёзды, если это уже они. Мне, с одной стороны, жалко, что такой прекрасный день уже заканчивается, но с другой стороны, разве увидела бы я всю эту вечернюю красоту в другое время суток?

Я знаю, что перед сном у меня будет ощущение не зря прожитого дня. Присвоенного себе дня. Хотя ни большим количеством «галочек», отметивших выполненные дела, ни великими достижениями я похвастаться не могу.

Я знаю, что именно так и хочу жить свою жизнь. Получая удовольствие от моментов. Проживая их здесь и сейчас. Разделяя это счастье с близкими мне людьми.

Я знаю, как на мгновение становится страшно. Страшно проснуться завтра совсем иначе, с ощущением начавшегося забега. Страшно не мочь пока контролировать всё это в полной мере. Так, чтобы «никогда больше». Или чтоб «всегда лишь так».

Но если я хочу иногда делать дела, мне придётся придумать что-то, что позволит не только созерцать. Что даст мне делать дела, не теряя контакта с собой. Не отталкивая детей. Не отказываясь от жизни.

И да, я знаю, что это. Это, прежде всего, принятие своих ограничений. Того, что сделать много дел, не теряя контакт с собой, я не могу. Могу лишь не много. А может, даже совсем мало. И тогда у меня никогда не будет много галочек или крутых результатов. И это так грустно… А порой это очень злит.

И мне хочется найти баланс. Свой собственный. Такой, где забота о себе и жизнь в контакте с собой и близкими позволит мне, тем не менее, делать, а не только быть. И жить в этом… долго и счастливо.

* * *

Я знаю, как это происходит. Знаю, как отказываюсь от жизни. Как отворачиваюсь от неё, включаю туннельное зрение и несусь вперёд. Фокус на цели. Всё, что по сторонам, вокруг – меня не интересует.

Я знаю, как начинаю злиться на всех, кто мешает мне в этой гонке. Мешает просто тем, что идёт. Или стоит. Или едет. Со своей (с не моей) скоростью. Не подстраиваясь под меня и тем самым заставляя меня учитывать их существование (на которое мне на самом деле плевать, когда я так бешено несусь). Я вынуждена обгонять, обходить, тормозить, уворачиваться, и меня это бесит.

Я знаю, как начинаю раздражаться на каждое Сашино «Ма-а-ам…» Как стискиваю зубы, чтобы не срываться и продолжать быть «хорошей мамой». Как сверкают гневом мои глаза, когда я, выдохнув и сцепив зубы, поворачиваюсь к ребёнку, оторвавшему меня от написания текста или чего-то ещё супермегаважного. Как через стотридцатьпять раз я уже не могу удержать внутри это «Да сколько можно?! Саша, я же просила дать мне закончить работу!»

Я знаю, как кривится в гримасе моё лицо, когда муж подходит рассказать что-то будничное, обыденное, «неважное» или посоветоваться по какому-то «мелкому» поводу. В то время как я бегу-чтобы-успеть, он отвлекает меня от моей миссии догнать и перегнать (Что? Кого?), выдёргивает из колеса, в котором я – главная белка, заставляет увидеть что-то вне туннеля.

Я знаю, как по мере нарастания недовольства собой я всё меньше понимаю, где я и что со мной. Как теряю контакт с внутренним теплом, надеваю доспехи и закрываю своё сердце. От мужа, от детей, от себя. Я никого уже не способна любить, могу только делать дела. Делать дела. Делать дела.

Я знаю, что это путь в никуда. Что я никогда не добегу туда, куда несусь на всех парах. Точки не будет никогда. Потому что точка – это смерть. Приехали.

Я знаю, что остановиться страшно. Что остановиться означает услышать мир. Увидеть, как плохо ребёнку оттого, что я на неё рычу, как я отдалилась от мужа, как я отвернулась от себя, перестала себя учитывать.

Я знаю, что это больно и стыдно – чувствовать, что всё это я сделала сама. Что я ответственна за это.

Но если я хочу вернуться – к детям, к мужу, к себе, к жизни, – мне нужно остановиться. Перестать нестись. Перестать делать. Перестать спешить.

Вспомнить, что раздражение, злость, гнев означают, что я пробежала мимо дверки в тщетность[4]. Я не отплакала, не отгоревала. Не смирилась. Я пронеслась мимо и наворачиваю круги. Да, белка.

И мне нужно вернуться и найти эту дверь. И сесть перед ней на пол. Почувствовать своё бессилие, свою усталость и «чёрт, я больше так