Эссе о Юрии Олеше и его современниках. Статьи. Эссе. Письма. - Ирина Григорьевна Панченко

Много писали о влиянии на фантастические новеллы Каверина творчества Э. Т. А. Гофмана. Между тем, в «Пурпурном палимпсесте», в «Хронике города Лейпцига за 18.. год» и отчасти в «Столярах» угадывается ещё один каверинский литературный предшественник – немецкий писатель Адельберт фон Шамиссо и его повесть «Необычайные приключения Петера Шлемиля» (1814).

Главной художественной особенностью новелл Гофмана является то, что у него «мистическое» существуют в поэтическом сплаве с «реальным», в то время как нарочито лишённые мистического облика «лукавые» Каверина очень похожи на «человека в сером» Шамиссо. Они так же прозаичны, как «человек в сером фраке», который предлагает бедняку Шлемилю сделку: отдать свою «благородную тень» в обмен на богатство (ср. в «Хронике…» Незнакомец в «чёрном фраке» предлагает обменять «доброкачественное молчание» на любовь; в «Столярах» – «добрые свойства характера» на волшебный рубанок). Свои чудеса «лукавые» совершают так, будто это нечто обыденное. Когда сделка состоялась, Незнакомец в сером фраке «опустился на колени и с поразительной сноровкой, осторожно, начав с головы, отделив от травы мою тень, поднял её, сложил и сунул в карман».[556]Сравним подобную сцену в «Пурпурном палимпсесте» Каверина: «В доме останется ваша тень, – отвечал подмастерье… И, накинув плащ на плечо, Шпигель схватил переплётчика за руку, и они подошли к двери.

Протолкнув за порог, так что тень при ясном утреннем свете упала поперек входа, он с силой захлопнул дверь» (С.120–121).

Откровенно ироническое переосмысление традиционного образа дьявола так же сближает Каверина с Шамиссо. «Человек в сером» у Шамиссо шутит на свой счёт: «Чёрт не так страшен, как его малюют».[557] Очень похожи у обоих писателей объяснения «породы» своих героев, прямо намекающие на их литературный первоисточник.

Сравним, у Шамиссо в «Необычайных приключениях Петера Шлемиля»:

«– Кто же вы? – спросил я наконец.

– Не всё ли равно, – отозвался он, – Да разве по мне не видно? Так, из породы лукавых, из тех учёных чудаков, которые знают одну радость на свете – занятия всякой чертовщиной, хотя они и не получают благодарности за те диковинные штучки, что преподносят своим друзьям».[558]

У Каверина в «Пурпурном палимпсесте»:

«Я – подмастерье Шпигель?

Плащ через плечо укрывает от ветра.

Я – магистрат Гаусс?

Гамбургский ветер говорит по латыни.

Ветер не ветер, тень не тень, дух не дух – кто кажет, что не должно гулять по векам с плащом на руке и сапожным мешком за плечами?» (С. 116).

Существовал и ещё одни, на сей раз долитературный прототип, к которому обращались авторы романтической фантастики, в том числе, Каверин в «Пурпурном палимпсесте». Речь идёт о древнейших мифологических верованиях и, в частности, о понимании нашими предками значения образа Тени. Об этом интересно написал в своей книге «Золотая ветвь: Исследование магии и религии» известный британский антрополог и религиовед Дж. Фрэзер.[559]

Начинающий писатель Каверин сумел ощутить глубину культурной традиции, которая открывала неисчерпаемые художественно-гротескные и семантические возможности для интерпретации человека и его неизбывного двойника – Тени.

Отсюда ранние творческие поиски Каверина в русле творчества великих предшественников – Э.Т. А. Гофмана, А. фона Шамиссо, X. К. Андерсена, Н. В. Гоголя.

В новелле «Пятый странник» Каверин вновь разворачивает действие в средневековой Германии, используя мотивы немецких легенд. В новелле действуют четыре героя, четыре странника: мастеровой цеха стекольщиков Курт, учёный

схоласт Освальд Швериндох, шарлатан и шут Гансвурст, доктор философии и магистр многих наук Иоганн Фауст. Все они у Каверина – куклы (приём острой, но в достаточной мере традиционной условности) и подчинены воле бродячего актёра-кукловода, «пятого странника», под маской которого скрывается автор.

Актёр носит кукол в своём дорожном ящике. Странствия каждого из четырёх персонажей преследуют важную цель. Освальд Швериндох, создав Гомункулюса, ищет средство для его оживления. Иоганну Фаусту нужен философский камень, а Гансвурсту – ослиный помёт, усыпанный драгоценными камнями, чтобы вернуть себе «власть чёрной, жёлтой, белой, синей, красной, голубой и зелёной магии» (здесь явственен намёк на сюжет авантюрно-сказочного романа древнеримского писателя Апулея «Метаморфозы» (или «Золотой осёл»)). Наделённый невидимой плотью сын стекольщика Курт ищет свой человеческий облик, самого себя. Поиски, предпринимаемые четырьмя героями, ведутся с позиций средневековой схоластической науки, поэтому странствия каждого безуспешны, и порой полны острокомических положений.

С добрым юмором и тонкой иронией описаны попытки странников овладеть магическими силами природы. Однако Каверин не иронизирует над самим стремлением человека к познанию, над смелым дерзанием человеческого разума и твёрдостью его духа (см. описание странствий Фауста).

Четыре странника выступают в новелле как олицетворение вечно ищущего смысл жизни человечества, вот почему автор называет себя «пятым странником».

Влюблённым в науку и погружённым в неё предстаёт и студент-математик Корчага в новелле «Инженер Шварц». Этот персонаж современнее всех остальных, с которыми мы встречаемся в книге «Мастера и подмастерья». В рассказе мы находим выразительные приметы трудного быта эпохи военного коммунизма. Студент Петербургского университета Корчага уже давно не ел белой булки с колбасой, которые можно купить за два с половиной миллиона. Живот студента крепко затянут ремнём, подаренным ему солдатом на Варшавском вокзале. Автор показывает Корчагу на студенческой сходке, где обсуждается отношение к «социалистическому блоку». Все эти моменты дали возможность исследователям творчества Каверина заметить, что «среди всех рассказов сборника «Мастера и подмастерья» новелла об инженере Шварце была единственной, хоть каким-то краем сюжета и авторскими отступлениями касавшейся современной Каверину действительности».[560]

Однако нам не менее важно подчеркнуть сейчас другое. И в этой новелле главные персонажи – люди науки: студент Корчага, мозг которого безостановочно занят решением очередной математической задачи, и инженер Людвиг Христианович Шварц, посланец некой фантастический страны Геометров, которой управляет король Вольдемар Хорда Первый.

В новелле «Инженер Шварц» мы вновь обнаруживаем элементы научной фантастики, но опять-таки в ироническом переосмыслении. Так, фигуры Шварца и семи его помощников из геометрического государства лишены третьего измерения – толщины. То есть, они выглядят как силуэты или тени.

Вместе с тем, нельзя не заметить, что когда интуиция художника влекла Каверина к заветной черте фантастического, рациональная эпоха властно требовала от писателя совсем другой, сугубо реалистической прозы в духе социалистического реализма.

Рассказывая о геометре Шварце, который прислан в Россию с заданием сделать жизнь её граждан «геометрической», В. Каверин уже не прибегает к помощи так называемых «ирреальных» мотивировок. Необыкновенное смещение планов действия (Корчага, сидящий в студенческой аудитории, мгновенно оказывается в зале заседаний геометров) мотивируется неограниченной властью пришельцев над пространством, их способностью внезапно исчезать, превращаться в чертёж. Таким образом, атмосфера таинственности в этой новелле создаётся уже не уже не на основании мотивировок, свойственных