НАТО и атом Ядерная политика Североатлантического блока - Борис Михаилович Халоша

И это со всей очевидностью подтвердил весь последующий ход событий, связанных с деятельностью комитета. 27 ноября 1965 года на первом же совещании министров обороны стран НАТО, созванном в Париже «специальным ядерным комитетом» НАТО, в котором приняло участие 10 стран — США, Англия, ФРГ, Италия, Бельгия, Голландия, Дания, Греция, Турция и Канада, — был принят ряд решений, толкавших политику блока в направлении приобщения западногерманской военщины к ядерным делам. В коммюнике сообщалось, что «специальный комитет» «обсуждал главным образом ядерный потенциал и ядерные соглашения, существующие в рамках НАТО, вопрос об улучшении консультаций между союзниками, об использовании ядерных сил, в том числе стратегических, и об изучении средств, которые могли бы быть использованы для улучшения и расширения участия союзников в ядерной политике и планировании». «Специальный ядерный комитет» НАТО, в частности, создал три «рабочие группы»: группу связи, группу по обмену данными разведки и группу ядерного планирования, в которую наряду с другими странами была включена ФРГ.

Сформированные «специальным ядерным комитетом» НАТО руководящий комитет и рабочие группы явились еще одним практическим шагом на пути к удовлетворению ядерных аппетитов Бонна. До сих пор Западная Германия не допускалась к обсуждению вопросов «ядерной политики и планирования». Теперь же представители ФРГ были включены в рабочую группу по ядерному планированию — ту самую группу, в функции которой вошло обсуждение этих вопросов. Не случайно, что западногерманский представитель заявил на совещании «специального ядерного комитета» НАТО в Париже: «Мы очень довольны сегодняшними переговорами, давшими какие-то шансы на участие Западной Германии в ядерном планировании для атлантического союза. У нас такое чувство, что теперь появились шансы решить проблему участия неядерных держав в планировании ядерной стратегии НАТО».

И действительно, уже первое же совещание рабочей группы по ядерному планированию, состоявшееся в Вашингтоне 17 и 18 февраля 1966 года, показало, что подлинная цель создания «специального ядерного комитета» НАТО заключалась в том, чтобы как можно ближе приобщить Бонн к ядерным делам в НАТО и прежде всего к вопросам, касающимся применения ядерного оружия, как можно шире распахнуть перед Западной Германией двери на кухню американских ядерных вооружений. В официальном заявлении Пентагона, опубликованном после совещания, говорилось, что министры обороны США, Англии, ФРГ, Турции и Италии рассматривали «методы планирования, материального обеспечения, управления, контроля и командования ядерными силами», а также вопросы «расширения участия союзников в планировании ядерных стратегических сил».

По сообщениям Печати в частной беседе с местным репортером, одно официальное американское лицо заявило по поводу вашингтонского совещания рабочей группы по ядерному планированию: «Впервые мы по-настоящему подняли занавес и показали гостям, как мы выбираем мишени для ядерной атаки, как мы планируем и управляем системами вооружений и тому подобное».

28–29 апреля 1966 года в Лондоне под председательством министра обороны США Макнамары состоялось второе совещание группы ядерного планирования НАТО. Пять министров обороны стран НАТО обсуждали подготовленные и совершенно секретные доклады о тактическом ядерном оружии Североатлантического блока.

Подводя итоги совещаниям группы ядерного планирования НАТО, состоявшимся в Вашингтоне и Лондоне, газета «Нью-Йорк таймc» писала в номере от 1 мая 1966 года: «Как в Вашингтоне, так и в Лондоне питают не высказываемую вслух надежду, что эта новая процедура удовлетворит Бонн и заверит немцев в том, что их жизненно важные оборонные потребности учитываются в достаточной степени». «Нью-Йорк таймc» ошиблась только в одном: в Бонне отнюдь не намерены были удовлетворять свои ядерные притязания созданием «комитета Макнамары». И действительно, Западная Германия всячески стремилась дать понять, что не считает создание «специального ядерного комитета» НАТО удовлетворительной заменой плана создания «многосторонних ядерных сил» НАТО, на осуществление которого она продолжала делать главную ставку. Газета «Нью-Йорк таймc» писала в конце ноября 1965 г.: «Сейчас создается впечатление, что такой подход (создание «комитета Макнамары». — Б. X.) не устроит Западную Германию, которую Соединенные Штаты в первую очередь стремятся удовлетворить своими предложениями. Представители государственного департамента сообщают, что западногерманские представители, подготавливая визит канцлера Людвига Эрхарда к президенту Джонсону в будущем месяце, в последние недели дали понять, что создание специального комитета будет недостаточно для того, чтобы удовлетворить требование Германии о более активном «участии» в своей ядерной обороне. Как сообщается, они настаивают на предоставлении ей самого оружия».

И действительно, во время переговоров бывшего тогда западногерманского канцлера Л. Эрхарда с президентом США Л. Джонсоном 21–23 декабря 1965 года Л. Эрхард выдвинул в качестве первого шага в этом направлении создание объединенного флота из 10 американских и английских подводных лодок, вооруженных ядерными ракетами «Поларис». Бонн явно рассматривал «комитет Макнамары» лишь как свой ядерный полустанок и стремился к полному обладанию ядерным оружием.

ОРУДИЕ УСИЛЕНИЯ

«ЯДЕРНОГО УЧАСТИЯ» СОЮЗНИКОВ

На состоявшемся одновременно с сессией (Совета НАТО 14 декабря 1966 года заседании Комитета по планированию обороны было принято решение о создании взамен так называемого «комитета Макнамары» (носившего временный характер) нового постоянного органа, определяющего ядерную политику блока — Комитета по делам ядерной обороны. В его состав вошли три группы: группа выработки методов обмена разведывательными и иными данными; группа развития средств связи и самая главная — группа ядерного планирования в составе четырех постоянных членов (США, Англия, ФРГ и Италия) и трех членов, меняющихся каждые полтора года. Включение Западной Германии в число постоянных членов группы ядерного планирования явилось еще одной опасной уступкой на пути приобщения Бонна к ядерному оружию в НАТО.

Этот новый механизм ядерного планирования стал использоваться руководящими кругами США для общей активизации деятельности НАТО в ядерной области и смягчения «межатлантических» разногласий. Этот механизм, по расчетам Вашингтона, должен был предоставить западноевропейским союзникам возможность активного участия в процессе «разделения ядерной ответственности» в НАТО без физической передачи самого оружия в руки союзников, то есть без ущерба для «американского ядерного централизма». Соединенные Штаты и руководство НАТО формуле «многосторонних ядерных сил» блока были вынуждены предпочесть формулу «ядерного сотрудничества» с союзниками без физической передачи им ядерного оружия. Эта формула больше всего отвечала требованиям «американского ядерного централизма» в НАТО и была сопряжена с меньшими политическими издержками для США. Все это явилось отражением в области политики ядерного вооружения НАТО тех новых условий, которые складывались в мире в результате изменившегося баланса глобальных ракетно-ядерных сил между СССР и США и наступлением ядерного паритета между этими державами.