Соучастники. Почему российская элита выбрала войну - Александра Прокопенко

спросом на технократические компетенции, а также высокая оценка работы со стороны президента Владимира Путина — основные причины отсутствия массовых увольнений с государственной службы и из госсектора.

Без Netflix

Из лета 2022 года будущее не просматривалось, но настоящее в целом выглядело очень даже неплохим. Самое важное — руководство отметило успехи: экономика выстояла и не сломалась под санкциями, рубль крепок как никогда. Технократы считали себя наиболее востребованными среди российской элиты, и достижения экономического руководства, особенно на фоне провалов со стороны военных, только усиливали внутреннее чувство удовлетворения и гордости.

Понимание эффективности и возможности принести пользу для широких групп общества стало важным способом рационализации войны. «Разумеется, в глобальном смысле я ни на что и тут не влияю, но я нахожусь весьма близко. Может быть, я окажусь в нужный момент в нужном месте, чтобы сделать что-то правильное. Мотивация помочь людям, ну, я об этом думаю, но от аспекта жизни людей моя работа далеко. Сейчас моя роль в этом процессе никакая. Но все может измениться».

Стимулом для многих чиновников призыва 2010-х годов было именно решение нетривиальных задач, с которыми невозможно столкнуться в корпоративном мире, а также желание сделать бюрократическую систему более эффективной и удобной для людей. Забота о людях и уверенность, что государство право в своих действиях, породили необычный гибрид. В качестве примера такого гибрида можно привести действия экономического блока правительства, прежде всего Центробанка: максимально смягчить для обывателей последствия экономического шока, вызванного санкциями за войну с Украиной. Им это удалось.

Поллстеры[197] раз за разом фиксировали ответы, что война к лету 2022 года существенным образом не отразилась на быте россиян. Более того, укрепление национальной валюты до 50 рублей за доллар в общественном сознании стало подтверждением правильности курса Путина, а не симптомом глубокого нездоровья российской экономики. Успех экономистов и технократов в части смягчения последствий санкций во многом стал прологом к объявленной в сентябре мобилизации.

Другой способ рационализации новой реальности — обида на западные страны за санкции. Ресентимент распаляли все новые раунды ограничений, пропаганда, а также случаи дискриминации русских на Западе.

«Не, ну я, конечно, так-то войну как таковую не поддерживаю. И людей жалко, и не забыли мы ничего на этой Украине, и вообще глупо. Дурак Путин, что нас в это ввязал, на что рассчитывал, непонятно. Но теперь-то… Вот чего я этому Западу сделал? Вот меня-то за что чморить, за что у меня отбирать те двадцать тысяч фунтов, что я в Лондоне в 2005-м году заработал, горбатясь в английском банке, и которые с тех пор на английском счете лежали? За что меня «Нетфликса» лишать?»[198].

Примерно в таких формулировках к середине лета свое отношение к происходящему выражали молодые чиновники. Перед приходом на госслужбу они, как правило, трудились в иностранных финансовых или промышленных компаниях, там заработали свой первый капитал и приобрели иностранную недвижимость. С зарубежным опытом и дипломом делать карьеру в России было куда быстрее и сподручнее, чем в западных компаниях, а заработная плата и активы позволяли вести комфортный образ жизни и летать в Европу на выходные.

Большинство из них получили либо уведомление о прямой заморозке текущих счетов в зарубежных банках вследствие санкций, либо уведомления разной степени вежливости, смысл которых можно было свести к следующему: «Забирайте ваши деньги в течение ближайших месяцев и катитесь, куда хотите».

Знаменитое интервью[199] основателя «Альфа-Групп» Михаила Фридмана, запомнившееся массам из-за его жалоб на санкции, из-за которых у него нет возможности расплатиться с уборщицей, из России совсем не казалось смешным. Патриотические телеграм-каналы вовсю смаковали детали беседы. Она стала важным подтверждением тезиса о том, что совершенно неважно, сколько денег русский олигарх вложил на Западе и как он осудил войну. Все равно его санкционируют просто по факту наличия гражданства (отмечу, что Фридман родился в Украине) и связей с Россией.

«Если люди, которые руководят в ЕС, считают, что из-за санкций я могу обратиться к господину Путину и сказать ему, чтобы он прекратил войну, и это сработает, то, боюсь, у нас у всех большие проблемы. Это означает, что те, кто принимает это решение, ничего не понимают в том, как работает Россия. А это опасно для будущего», — говорил Фридман журналистам Bloomberg.

Технократы сочувствовали Фридману и другим подпавшим под санкции первой волны бизнесменам и чиновникам. В отличие от западных полисимейкеров и журналистов российские нобили не сомневались, что Фридман, Авен и другие санкционированные олигархи никак не могли повлиять на Путина и повернуть войну вспять.

«Только идиоты могут думать, что у нас олигархи могут указать Путину, что делать». «Что-то не помню, как осаживали [госсекретаря США] Пауэлла, когда он тряс пробиркой с иракским бактериологическим оружием, и массовых увольнений тогда тоже не было. А тут, видите ли, бросить все и уволиться, потому что Путин диктатор, надо, что ли?»[200]

Для существенной части нобилей выступление Фридмана стало одним из оправданий верности их выбора — оставаться на месте. Позже Фридман будет жить между Израилем и Москвой[201], а «Альфа-Групп» примет активное участие в создании законодательства об экономически значимых отечественных организациях[202]. Именно оно позволило правительству решением российского суда отчуждать российские «дочки» у иностранных холдингов из так называемых «недружественных юрисдикций» и заземлять их в России.

Товарищ Фридмана и сооснователь «Альфа-Групп» Герман Хан жаловался, что из-за блокировок не смог оплатить учебу детям. В итоге он забрал семью и вернулся в Россию[203]. Обеспеченные россияне массово столкнулись с проблемой обслуживания недвижимости, оплаты текущих коммунальных расходов, образования детей и ухода за пожилыми родителями. Это в наибольшей степени способствовало локализации элит внутри России и углублению антизападного ресентимента.

«Так что выхода нет, надо воевать дальше, кузькину мать с нефтью и газом Западу показывать, пока они там не будут готовы договариваться на нормальных условиях. Ну и да, поодиночке всех сотрут, надо теперь консолидироваться. Все эти истории про гуманное общечеловечество — это для мирных времен, а в военные все быстренько по национальным куреням собираются, на своих-чужих делят, причем именно что по паспорту», — цитировал в социальной сети Facebook свои беседы с московскими нобилями эксперт Центра Карнеги Сергей Вакуленко[204].

К концу лета сформировалась примерно следующая картина. Чиновники и госменеджеры продолжили, правда, уже в чуть менее авральном режиме спасать свои компании и экономику в целом. Они обосновались в Москве и Петербурге, одновременно активно работая над вывозом семей и родственников в государства, настроенные дружественно к