Соучастники. Почему российская элита выбрала войну - Александра Прокопенко

российским паспортам. Те, у кого была возможность репатриироваться в Израиль, поспешили ею воспользоваться. У кого такой возможности не оказалось, принялись осваивать Объединенные Арабские Эмираты и страны Латинской Америки. Целые коммуны жен, детей и престарелых родственников российских бюрократов и бизнесменов обитают ныне в Дубае.

К тому моменту, когда коалиция западных стран начала угрожать вторичными санкциями финансовому сектору ОАЭ, богатые русские уже обзавелись там недвижимостью и счетами в местных банках. Они вовсю работали над созданием инфраструктуры, чтобы санкциями не накрывало как минимум их лично.

Принуждение к войне

К середине лета 2022 года в Кремле поняли, что текущих военных сил не хватает ни для успеха военных действий, ни для нормального закрепления на оккупированных территориях. Российские войска потеряли инициативу и начали увязать, требовались свежие силы для удерживания участков фронта, а взять их оказалось неоткуда. При всем том Путин запретил отправлять на войну срочников и, несмотря на уговоры военных, не торопился объявлять мобилизацию.

Слухи о мобилизации будоражили российское общество с самого начала войны. Не проходило и недели, чтобы в информационном пространстве не появлялась очередная сплетня о том, что власти таковую готовят. Мобилизации боялись даже больше, чем самой войны, так как она напрямую касалась людей по всей стране.

В марте на слухах о всеобщей мобилизации и закрывающихся границах из России уехали десятки тысяч людей. В публичной плоскости кремлевские обитатели предпочитали не замечать проблемы, однако изнутри обсуждали, что всеобщая мобилизация мужского населения может привести к непредсказуемым политическим последствиям. Их старались избегать, так как по-прежнему не было ясности, сколько Путин хочет воевать и как далеко готов зайти с эскалацией.

Однако фронт требовал своих жертв, и Кремль придумал промежуточное решение: переложить проблему с больной головы на здоровую. На одном из совещаний в политическом блоке администрации президента губернаторам и государственным компаниям — крупнейшим работодателям в России, спустили, как рассказал участник совещания, госзадание стимулировать работников записываться в добровольцы «в количестве до 10 % от списочной численности работникам мужского пола».

К этому моменту на фронте воевали две основные силы: регулярная армия и ЧВК «Вагнер» Евгения Пригожина; обе активно вербовали добровольцев. Российским регионам приказали не отставать, и губернаторы начали создавать собственные добровольческие батальоны для участия в войне в Украине. К августу 2022 года их число перевалило за 40[205].

На самом деле практика создания «именных» региональных подразделений началась задолго до войны. Первопроходцем в этом деле стала Чечня. Наиболее известны чеченские формирования «Ахмат», названные в честь Ахмата Кадырова. Их бойцы подписывали официальные контракты с Минобороны России, получая статус контрактников и солидные выплаты: от 130 до 300 тысяч рублей в месяц[206], а также дополнительные деньги за участие в наступательных действиях.

Вскоре после совещания в администрации президента в Санкт-Петербурге появились отряды «Кронштадт», «Нева», «Павловск», в Чувашии — «Атал», а в Якутии еще раньше — «Боотур». Наполняли их не только желающими, но и простимулированными сотрудниками госкомпаний. Предприятиям предписывалось побуждать работников записываться в добровольцы региональных батальонов всеми доступными способами: сулить всевозможные персональные льготы, корпоративные кредиты на покупку автомобилей и квартир, повышенные премии и выплаты. Корпорации обязали сохранять за добровольцами рабочее место, а в случае травмы или гибели — выплатить родственникам компенсацию.

Вопрос о том, что потом делать с вооруженными и организованными людьми с боевым опытом и психологическими травмами, губернаторов беспокоил куда меньше, чем текущие задачи войны и необходимость закрыть поручение Кремля. «Какое-то людоедство: не просто отправь человека умирать, но и заплати ему за это из прибыли, — кипятился руководитель госкомпании после такого совещания. — Как это вообще выглядеть должно? Иван Иваныч, возьми в руки автомат, а я тебе миллион дам?»

Однако, несмотря на общее раздражение, никто уже не думал перечить. Более того, информация даже не утекла в независимую прессу, как это случалось раньше в случаях недовольства элит. Внутри корпораций были розданы поручения. Ответственные заместители отправились искать людей в кремлевские добровольческие батальоны. У них такое задание если и вызывало негативную реакцию, то где-то глубоко внутри.

Позже российские власти позволили крупным компаниям создавать собственные ЧВК. Так, в феврале 2023 года премьер Мишустин своим распоряжением разрешил «Газпромнефти» создать частную охранную организацию якобы для охраны собственных объектов. На самом деле это форма корпоративного участия в войне — компании закупали оружие и снаряжение, занимались обучением и тренировкой наемников.

«Те люди, которые имеют деньги, считают, что это офигенная тема сейчас — собрать ЧВК. Поэтому они начинают плодиться. Газпромовская ЧВК “Поток“, ЧВК [миллиардера Андрея] Бокарева, ЧВК “Редут“ — каждой твари по паре», — говорил в одном из интервью Пригожин, не скрывая презрения[207].

Наемники из других ЧВК воевали вместе с вагнеровцами под Бахмутом. А весной 2023-го налоговая служба России внесла в реестр юридических лиц Государственное унитарное предприятие (ГУП) «Добровольческий батальон имени П. А. Судоплатова»[208]. Воюющую в Украине компанию признали власти оккупированной части Запорожской области, хотя создавать такие вооруженные формирования российский закон разрешает только министерству обороны. Впервые ЧВК официально зарегистрировали как бизнес.

Официально называя войну в Украине специальной военной операцией, Кремль сам загонял себя в ловушку. Спецоперация в массовом сознании все больше превращалась в что-то локализованное и проводимое отдельными силами. Это значило, что под нее не нужно отвлекать существенные ресурсы. В результате военные и ЧВК стали часто сталкиваться с отказами местных предпринимателей вне очереди ремонтировать подбитую и сломанную технику, передавать и заказывать детали. Без решения этих вопросов было невозможно наладить снабжение фронта.

Тогда депутаты предложили законопроект, обязывающий[209] предприятия участвовать в обеспечении специальных военных операций за рубежом. Законопроекты Госдума умеет рассматривать моментально, если нужно для дела государственного. Бизнес даже пикнуть не успел. Документ за неделю прошел три чтения и две палаты, а еще спустя шесть дней его подписал Путин. Правительство получило возможность устанавливать особые меры в экономике, включая временную расконсервацию мобилизационных мощностей и объектов, а также разбронирование материальных ценностей государственного резерва.

Новый закон сделал возможным обязывать предприятия независимо от формы собственности заключать контракты на поставку товаров, выполнение работ и оказание услуг в рамках государственных оборонных заказов. Кроме того, теперь сотрудников таких предприятий стало возможно привлекать к работе в ночное время, выходные и праздничные дни. Закон также позволил менять трудовые договоры и временно переводить работников на другие должности без их согласия.

«Все для фронта, все для победы. Твои ремонтники уходят в Минобороны, а меня потом еще за невыполнение коммерческого плана выебут», — ругался СЕО госкомпании.

Любопытные изменения наступили даже