Соучастники. Почему российская элита выбрала войну - Александра Прокопенко

class="p1">Консенсусом стало и то, что Россию спасали не генералы, а экономический блок правительства, те самые технократы: «Путин не сумасшедший, именно поэтому Набиуллина и Силуанов по-прежнему на своих местах. Если бы Центробанк возглавлял Глазьев или до экономических рычагов дорвались силовики, то падение ВВП составило бы 10–15 %».

Главным критерием эффективности экономической модели к концу 2022 года стал не рост ВВП или показатели инвестиций и инноваций, а способность экономики выдержать длительную осаду и автаркизацию. Первый год войны показал, что технократы путинского правительства блестяще справились со своей работой. Экономика не просто выстояла под санкционным цунами, но и практически мгновенно перестроила логистику с Запада на Восток. А высокие цены на нефть позволили заработать мешок денег на 2023 год.

Сама война и контекст вокруг нее окончательно рутинизировались и стали использоваться как предлог для «ежедневного каннибализма»: внутривидовой и межклановой борьбы за собственность и ресурсы. Правило российской политической жизни «умри ты сегодня, а я завтра» еще никогда не было таким актуальным.

Часть 7. Ежедневный каннибализм

Парад лояльности

Имеретинская низменность — фантастически красивое место на побережье Черного моря. Горы, море, уникальная природа — недаром именно здесь возвели Олимпийский парк и объекты для отдыха, туризма и спорта, в том числе отель. Землю под строительство гостиничного комплекса взял в аренду на 49 лет бизнесмен Олег Дерипаска. Во время Олимпийских игр в Сочи 2014 года там жили спортсмены, а после администрация президента любила селить в «Имеретинском» журналистов и участников различных форумов, которые часто проводили на Черноморском побережье.

Второго апреля 2022 года Дерипаска в своих соцсетях высказался про войну. Высказался смело. «Это безумие, как мне кажется, нужно заканчивать уже сейчас», — написал бизнесмен (сообщение удалили задним числом)[265].

Эта короткая строчка обошлась Дерипаске дорого. В сентябре 2022 года Краснодарский суд по иску одного из любимых детищ Путина, образовательного центра для одаренных детей «Сириус», прекратил аренду 30 земельных участков общей площадью почти 14 гектаров в районе грузового порта в Сочи. Суд решил, что предприниматель использует земли не по назначению. Кроме того, в деле фигурировали якобы невыполненные обязательства по строительству яхтенного порта, хотя в марине к тому времени давно красовались белые мачты.

Реальной причиной судебного решения считалась критика Дерипаской войны в Украине и связанное с этим недовольство Кремля.

И это еще не все: «Имеретинский» находился в залоге у Внешэкономбанка по многомиллиардному кредиту. Заем исправно обслуживался, однако внезапно ВЭБ потребовал погасить долг[266]. Вряд ли Дерипаска сильно удивился: так выглядела одна из сложившихся неформальных практик взаимоотношения Кремля и бизнеса.

ВЭБ называли «банком Путина» — во времена премьерства он возглавлял там наблюдательный совет. Если бизнесмену требовались средства на проект, который нужен Путину, но профинансировать его из бюджета не представлялось реальным, то можно было воспользоваться льготными кредитами ВЭБа. При этом, будучи квазикоммерческим учреждением, банк мог не раскрывать основных условий, по которым он предоставлял займы. Для некоторых проектов ставки были близкими к нулю или даже отрицательными.

У такого льготного финансирования имелась и обратная сторона — оно делало бизнесмена крайне уязвимым к различным политическим просьбам Кремля. Например, прислать сотрудников предприятия на какой-нибудь митинг; обеспечить «правильные» результаты голосования на региональных или федеральных выборах; разместить наглядную агитацию; поддержать какую-нибудь инициативу вроде корпоративного участия в имиджевых кремлевских форумах или выставках. Многие бизнесмены и олигархи научились действовать с опережением — целые отделы в GR-департаментах занимались угадыванием «кремлевских» хотелок и минимизацией их последствий для операционного бизнеса компании.

Официально в Кремле отрицали[267] связь высказываний бизнесмена о войне с иском «Сириуса» и требованием вернуть кредит ВЭБу, хотя известно, что Дерипаску «как минимум дважды просили прикрутить варежку». «У Олега колоссальный кредит доверия президента, он может ругать путинскую отличницу Набиуллину, его бизнесы спасали миллиардами бюджетных рублей. Без команды из Кремля у него ни квадратного сантиметра бы не отняли», — рассказывает знакомый бизнесмена.

Нашла коса на камень: Дерипаска несколько раз пытался связаться с руководителем президентской администрации Антоном Вайно, однако не преуспел.

Правящий слой прекрасно понимал, из-за чего возникли неприятности у Дерипаски, и привычно помалкивал. Однако испытанное средство под названием «рот на замке» уже не помогало: немота стала настораживать Кремль, который чуял неискренность. Путин теперь хотел парада лояльности.

Президент считал, что все то, о чем он твердил так много лет — и «русофобия» Запада, и неизбежность санкций, — сбылось в точности. Так, на встрече с журналистами перед новым, 2023 годом Путин опять повторил свой давний тезис о том, что санкции ввели, чтобы поссорить государство и крупный бизнес[268].

С журналистами президент встречу провел, а вот от традиционной ежегодной встречи с этим самым крупным бизнесом решили отказаться якобы из-за коронавируса и набирающего силу свиного гриппа. На самом деле встречаться с бизнесменами Путин просто не хотел. Экономика интересовала его все меньше: регулированием и санкциями занималось правительство, Центральный банк боролся с инфляцией. Президент полностью погрузился в вопросы войны и фронта.

Ему доставляло удовольствие ежедневно общаться с военными, как с генералами, так и с якобы простыми солдатами; рассказывать им о противостоянии с НАТО; слушать сводки и рассматривать карты; беседовать с волонтерами. Сергей Шойгу, мастер угадывания желаний президента, практически полностью монополизировал уши патрона. Чтобы оказаться в поле зрения Путина, участникам «вертикали власти» приходилось соревноваться друг с другом в милитаристской риторике и участии в патриотических (и, как правило, совершенно бессмысленных) проектах.

Путину хотелось бы, чтобы представители правящего класса — чиновники и его окружение — вели себя как военные: послушные, смотрящие в рот своему главнокомандующему, готовые расстаться с жизнью за интересы своей страны. Но гражданские выражать такую готовность не спешили. Их все меньше волновали сводки с фронта, а вот появившиеся на крышах столичных министерств системы ПВО[269] весьма беспокоили, особенно с учетом слухов о возможности нового наступления Вооруженных сил Украины. А тут еще вступающие в силу санкции на российскую нефть: удастся ли их обойти, как поведут себя партнеры, будет ли наполняться бюджет?

Чтобы правящий класс не задавался лишними вопросами и не смотрел по сторонам, Путин в своей манере напомнил, кто в России начальник. «Если [крупный собственник] не связывает свою жизнь с этой страной, а просто деньги отсюда вынимает, а всё — там, тогда он дорожит не страной, в которой он живет и где зарабатывает, а дорожит хорошими отношениями там, где у него имущество и деньги на счетах, — такие люди представляют для нас опасность», —