Соучастники. Почему российская элита выбрала войну - Александра Прокопенко

В начале 2023 года Путин встретился с генеральным прокурором Игорем Красновым[271]. Тот среди прочего доложил о плодотворной работе по возвращению активов государству, а Путин подтвердил, что это один из главных приоритетов ведомства.

Еще до войны прокуроры потихоньку начали интересоваться стратегическими предприятиями, однако после встречи с президентом интерес приобрел поистине колоссальный размах. Получив благословение Путина, силовики все силы направили на проверки законности приватизации и выяснение того, как активы используются сейчас. Выяснилось, что в условиях, когда бюджетные средства ограничены и направляются на войну, активы могут стать отличным способом оплаты лояльности и долгов. Как, например, в случае с главой Чечни Рамзаном Кадыровым.

Именно по такой схеме племянник Кадырова Ибрагим (Якуб) Закриев стал генеральным директором национализированных указом Путина предприятий французского концерна Danone[272]. Соратники Кадырова получали за лояльность и бизнесы в Украине[273]. К примеру, 25-летний представитель семьи Геремеевых и родственник Адама Делимханова стал совладельцем одного из крупнейших предприятий Восточной Европы — металлургического комбината им. Ильича в Мариуполе. Этот же человек вместе с сенатором Каноковым получил доли в российском бизнесе Starbucks и Obi.

Издание The Bell нашло 41 бизнесмена, каждый из которых приобрел активы с довоенной оценкой не менее 1 миллиарда долларов[274]. Для сравнения: совокупная выручка бывших западных компаний в 2021 году составила 32 миллиарда долларов. И речь идет о готовых, построенных объектах с техникой, сборочными линиями, производственными коллективами и налаженной дистрибуцией.

Список покупателей не ограничивался известными миллиардерами, сторонниками Путина и их приближенными. Бизнесмены среднего звена стали настоящими «новыми русскими». Скупая предприятия по дешевке, они, по сути, использовали последствия войны, чтобы пробиться в высшие эшелоны российского корпоративного мира, вливаясь в компании, на развитие которых их западные коллеги потратили годы инвестиций. Позволив им приобретать активы по бросовым ценам, Кремль создал армию влиятельных активных сторонников, чье будущее благосостояние зависит от продолжения противостояния между Россией и Западом. А главным страхом таких «новых русских» стало возможное возвращение настоящих владельцев активов в Россию[275]. Такой протекционистский лоббизм совсем не приветствовался старыми либералами вроде Олега Вьюгина или Германа Грефа[276], но он нравился президенту[277], а это самое главное.

Примечательно, что с момента прихода к власти в 2000 году Путин лично гарантировал бизнесменам, что их активы, полученные в результате приватизации и последующих сделок, останутся при них. Тема несправедливости приватизации всегда будоражила российское общество. Пересмотр ее итогов пользовался бы популярностью, однако Путин не просто воздерживался от этого, но и регулярно повторял, что никакого пересмотра не будет. Фактически этот пакт лежал в основе лояльности российских капиталистов.

Преданность лично Путину всегда хорошо вознаграждалась. Его друзья по Санкт-Петербургу получили многомиллиардные государственные подряды, под их детей создавались целые отрасли[278]. Например, сын давнего друга Путина Аркадия Ротенберга владел[279] компанией «РТ-Инвест Транспортные Системы» (РТИТС), которая выступает оператором системы сбора платы с большегрузных автомобилей «Платон». Лояльные Путину госслужащие намертво вросли в государственную власть: они перемещались по должностям последние 15–20 лет, но практически никто не выпадал из системы, если не делал чего-нибудь недопустимого в глазах Кремля.

Вторжение в Украину чуть было не разрушило этот пакт: часть российских активов бизнесменов существенно подешевела, зарубежные оказались заморожены. А в 2023 году сбылся страшный сон российского миллиардера — государство повернулось к нему Генпрокуратурой. Оно как бы сказало: «Вам здесь ничего не принадлежит. Вам дали управлять. Пришло время проверить, как вы справляетесь».

Путин и тут подоспел с новым предложением. «Ответственный российский предприниматель — это настоящий гражданин России, своей страны, гражданин, который понимает и действует в ее интересах, не прячет активы в офшорах, а регистрирует компании здесь, в нашей стране, не попадает в зависимость от чужих властей», — описывал[280] президент образ идеального бизнесмена образца 2023 года на ежегодном съезде главного лобби крупного бизнеса — Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП). В зале Московского дома музыки перед Путиным сидели десятки миллиардов долларов капитала: нефтяники, металлурги, промышленники и банкиры.

Путин хорошо помнил, как спасал своих визави во времена большого финансового кризиса в 2008 году, по сути, раздав им государственные деньги, чтобы их бизнес не забрали за долги западные банки. Политический дивиденд с этой раздачи Путин собрал спустя шесть лет. В 2014 году крупный бизнес устроил первый парад лояльности — никто не осудил присоединение Крыма, не начал финансировать оппозицию, не стал закрывать предприятия. Цена лояльности оказалась высоковата для самих госбанков и российской экономики, но вполне посильна для президента.

Спустя еще девять лет, сидя на сцене съезда РСПП, он откровенно наслаждался беспомощностью и зависимостью аудитории. «Вы знаете, я часто — мы же со многими здесь многие годы знакомы — часто очень слышал: там [на Западе] надежнее, — Путин выдержал театральную паузу, обвел глазами зал и ухмыльнулся. — А теперь?»[281]

Сидящие в зале бизнесмены улыбались и аплодировали. Как будто не Путин год назад напал на Украину, отчего бизнес многих рухнул или потерял в цене. Как будто многие из них не были вынуждены забирать детей из западных школ обратно в Россию, так как родители внезапно стали неплатежеспособными париями. Как будто не их заместители уговаривали работников предприятий подписывать контракты с Минобороны и идти убивать украинцев во имя непонятных «денацификации» и «демилитаризации», что бы они ни значили на кремлевском новоязе.

Путин обещал прибыль и поддержку. Его новое торговое предложение можно сформулировать так: «Активы (в целом) остаются у хозяев, а хозяева остаются с режимом», то есть перестают смотреть на Запад, не критикуют Кремль в случае недовольства и продолжают демонстрировать преданность. К тем, кто громко высказывается, пришлют ФСБ.

Передел собственности

Один из важнейших вопросов, который предстояло решить правительству, — судьба активов иностранных компаний. Желание многих из них покинуть Россию после вторжения стало для чиновников сюрпризом. И бюрократы, и бизнесмены приучили себя к мысли, что «рыба ищет там, где глубже, а бизнес — где выгоднее». Остались же они в 2014 году после аннексии Крыма? Исходя из этого, они полагали, что, несмотря на политическую обстановку (а война в их головах — чистой воды политика), заинтересованные в прибылях иностранцы останутся и теперь.

В 2022 году иностранцев сначала буквально закрыли в России. Им запретили выводить из страны дивиденды, заперев их на специальных счетах типа «С». Кроме того, в качестве зеркальной меры на аресты на Западе вилл и яхт российских олигархов иностранцам ограничили возможности продавать