История богатства на Западе. Как боги среди людей - Гвидо Альфани

массовых заказов от правительств и военных начальников. Фактически лишь они располагали готовым капиталом, знаниями и связями для удовлетворения потребностей, которые резко возрастали во время чрезвычайных военных ситуаций. В этом отношении иллюстративна история Венецианской республики. Во время Кипрской войны против Османской империи (1570–1573) заказы весел для флота составляли около 10 000 штук каждый, что значительно превышало объем, который в то время мог обеспечить любой отдельный производитель. Подрядчики, бравшиеся за выполнение заказа, должны были организовать поставку древесины из различных районов, в том числе из-за пределов республики; черновую обработку весел; и, наконец, их своевременную доставку в Арсенал Венеции. Все эти работы хорошо оплачивались, и то же можно сказать о десятках тысяч аркебуз и тысячах мечей и бронежилетов для пехоты, поставляемых из железоделательных провинций Бергамо и Брешиа, и про другие нужды армии и флота (различного рода продовольствие, веревки, паруса, боеприпасы и т. п.). Однако материальные потребности армии были даже менее насущными, чем финансовые, поскольку без денег вообще ничего нельзя было обеспечить. Во время серьезных и продолжительных войн даже те страны, которые хранили значительные «военные сундуки» в мирное время, как та же Венецианская республика, вынуждены были обращаться за помощью к крупным международным банкирам, которые были рады помочь – конечно, в обмен на прибыль, которая служила компенсацией за риск кредиторов. Этот аспект уже обсуждался в главе 5, где упоминались, в частности, истории семей Барди и Перуцци во время Столетней войны или Антона Фуггера во время войн императора Священной Римской империи Карла V против протестантов.

Смежным бизнесом можно назвать собственно создание самих армий; в данном случае наибольшую прибыль получали представители знати. В политически раздробленной Италии condotte (кондотта – сводный военный контракт) считалась у дворян «почетным средством приобретения богатства, гораздо более достойным и действенным, чем рискованная коммерция»3536. В качестве примера можно привести семью Монтефельтро, доходы которой в решающей степени зависели от кондотт. В середине XV века Федерико Монтефельтро, герцог Урбино, генерал-капитан Итальянской лиги, во время войны получал огромное личное жалование в размере 45 000 золотых дукатов из общей суммы кондотты в 120 000 дукатов, которую он должен был использовать, чтобы обеспечить 600 латников и столько же пехотинцев. В мирное время жалование снижалось до 25 000 золотых дукатов из 65 000 соответственно. Итальянские войны 1494–1559 годов предоставляли массу возможностей для обогащения удачливым кондотьерам и их государствам. В частности, герцог Саббьонеты Веспасиано Гонзага с 1554 года, использовав немалые личные доходы, перестроил свою столицу в типичный «идеальный город» эпохи Возрождения. После окончания итальянских войн, находясь на службе Испанской империи, он выполнял различные миссии по всей Европе, снискавшие ему огромное богатство и почет: в 1558 году он получил звание гранда Испании, а позже был награжден орденом Золотого руна37.

Но лучшим примером личного обогащения, достигнутого в деле формирования армий в раннее Новое время, вероятно, является Альбрехт фон Валленштейн. Он происходил из обедневшей семьи нижнечешских дворян, вырос двуязычным и получил хорошее образование. Прекрасное знание немецкого языка помогло ему поступить на службу к императору Священной Римской империи во время войны с Османской империей (1604–1606). В 1606 году он перешел из протестантской веры в католицизм, что в дальнейшем помогло ему продвинуться по службе. Со временем, особенно после начала в 1618 году Тридцатилетней войны, Валленштейн проявил себя как прекрасный военачальник. Растущая известность облегчала ему получение кредитов, которые использовались для создания все более крупных военных подразделений. Большая прибыль, которую он получал в процессе службы, шла на покупку земель, в том числе многих поместий, которые ранее принадлежали обездоленным протестантским дворянам Богемии. На пике карьеры Валленштейн смог набрать и вооружить целую армию через сложную систему субподряда и финансирования; в 1632 году, когда ему было поручено сражаться со вторгшейся шведской армией, ему удалось собрать и вооружить 120 000 человек. Со временем император оказался в таком долгу перед своим военачальником, что в 1628 году был вынужден расплатиться с Валленштейном герцогством Мекленбург и присвоить ему статус принца, несмотря на его происхождение (он был родом из Богемии); к тому времени Валленштейн, вероятно, был одним из богатейших людей в империи38.

Начиная с позднего Средневековья расходы на войну и оборону постоянно росли как из-за увеличения численности армий, так и по причине роста стоимости военного снаряжения39. Возможности для личного обогащения во время войн росли примерно с той же скоростью, когда Запад начал индустриализацию, поскольку многие промышленные отрасли имели военное значение. В отношении новых отраслей, таких как производство взрывчатых веществ, автомобилей и самолетов, это очевидно, но это верно и в случае с некоторыми традиционными отраслями, например текстильной промышленностью (снабжение военной формой огромного количества солдат).

Именно в этом контексте нужно рассматривать множество состояний, нажитых во время ряда крупномасштабных современных войн и особенно Первой мировой. Согласно некоторым оценкам, в 1914 году в США насчитывалось около 7500 миллионеров, а к 1920-м годам их число увеличилось в пять раз, почти до 39 000, и это изменение было напрямую связано с огромными военными прибылями. Многие европейские торговцы и промышленники во время Первой мировой войны тоже значительно увеличили свои состояния. Разбогатели, например, и производители белья, и судостроители в Ирландии, хотя в межвоенный период, особенно после 1922 года, у них возникли трудности40.

Примером крупномасштабного обогащения во время Первой мировой войны и в межвоенный период является деятельность Марселя Блоха и Генри Потеза, выпускников авиатехнического института Тулузы41. В начале войны они были призваны в армию и получили задание оценивать различные конструкции воздушных винтов, предлагаемые ВВС Франции разными производителями. В конце службы, в 1916 году, они решили основать собственную фабрику по производству пропеллеров. Масштабы производства росли, и в 1917 году они основали Общество аэронавигационных исследований (Société d'Études Aéronautiques, SEA) для производства истребителя SPAD VII по лицензии компании Blériot. Тогда же они начали проектировать свой двухместный истребитель, который был готов к концу 1918 года. Опоздание на войну (перемирие было подписано 11 ноября, в тот самый день, когда они представили прототип самолета), при всех своих минусах, уберегло SEA и ее основателей от инвестиций в крупномасштабное производство накануне падения военного спроса – а эта судьба постигла многие компании чрезвычайно раздробленной французской авиастроительной отрасли. Блох временно ушел из авиационной промышленности, занявшись недвижимостью, а Потез остался во главе SEA и преуспел в межвоенный период благодаря получению контрактов на проектирование новых самолетов. Фактически было произведено лишь несколько экземпляров, но представленный в 1923 году Potez–15 пользовался коммерческим успехом и закупался как для французских, так и для польских военно-воздушных сил.

На авансовый платеж за новый самолет фирма Potez построила новый крупный завод в Меоле в департаменте Сомма. Этот город был разрушен во время Первой мировой войны, и тем, кто хотел начать