История богатства на Западе. Как боги среди людей - Гвидо Альфани

долгами западные правительства прибегали к печатанию денег. Особенно серьезной проблемой инфляция стала в Германии (где в 1913–1950 годах среднегодовая инфляция составляла 17 %) и Франции (13 %)49. Это привело к своего рода экспроприации через инфляцию – явление, как правило, непропорционально сильно затрагивавшее тех, кто владел большим финансовым капиталом и/или полагался на фиксированную в номинальной стоимости арендную плату для финансирования своих дорогостоящих потребительских привычек. Действительно, если предположить некоторую устойчивость потребительских привычек экономических элит (особенно тех, кто практиковал статусное «демонстративное потребление»: см. обсуждение в главе 6), можно понять, как сочетание фиксированной арендной платы, негибкого потребления и высокой инфляции могло привести к существенному сокращению состояния многих богатых людей50.

Сама концепция «экспроприации через инфляцию», обычно понимаемая как процесс уничтожения частного богатства, предполагает некое восстановление баланса между частным и общественным богатством. С этой точки зрения стоит вспомнить, что история снижения благосостояния богатой элиты в первой половине XX века – это не только уничтожение богатства, но и перераспределение его остатков. Как упоминалось выше, это перераспределение частично шло от одних слоев богатых (землевладельцев, рантье) к другим (торговцам, промышленникам). Но отчасти оно направлялось в низы общества, а достигалось главным образом за счет быстро растущих налогов на наследство и более прогрессивного и интенсивного налогообложения самых высоких доходов – процесса, который также уже обсуждался в предыдущих частях этой книги51. Здесь, по-видимому, уместно перейти к еще одному, заключительному, аспекту. Начиная с Античности западные общества ждали от богатых значительного вклада в финансирование войн. В условиях позднего Средневековья и Нового времени, когда эти взносы принимали форму займов (добровольных или вынужденных), вклад мог окупиться с прибылью, хотя возможность эта была рискованной. К XX веку ситуация не сильно изменилась, поскольку от богатых по-прежнему ожидалось, что они будут инвестировать в военные займы. Часто они вполне готовы были сделать это либо из патриотизма, либо из-за растущего общественного и правительственного давления, требующего внести свой вклад на военные нужды только для того, чтобы в итоге потерять свой капитал из-за гиперинфляции и, таким образом, способствовать сокращению государственного долга – если можно считать это утешением на фоне личных финансовых потерь52.

Богатые в годы финансовых кризисов

В течение мировых войн и межвоенного периода многие богачи пострадали от падения стоимости финансовых активов из-за вызванной войнами гиперинфляции. Это лишь один пример того, как волатильность цен на активы может привести к резким колебаниям состояния самых богатых, как в абсолютном, так и в относительном выражении. Действительно, из всех многочисленных компонентов богатства финансовые активы, как правило, распределяются наиболее неравномерно. Поэтому среди прочих финансовые кризисы сильнее всего затрагивают интересы богатых. В главе 5 уже описывались некоторые крупномасштабные финансовые катаклизмы, от банковского кризиса во Флоренции в 1340-х годах до паники 1907 года и кризиса 2007–2008 годов, который спровоцировал Великую рецессию. Теперь рассмотрим не причины и общие последствия финансовых кризисов, а конкретно то, как они влияют на богатых. Для этой цели представляется особенно уместным сравнить распределительные последствия кризиса 1930-х годов с последствиями Великой рецессии – во-первых, потому что в разгар Великой рецессии, основываясь на данных 1930-х годов, многие утверждали, что особенно высокое неравенство доходов и богатства могло послужить одной из причин самого кризиса, а во-вторых, потому что долгосрочные последствия двух кризисов для богатых, судя по всему, оказались совершенно разными.

Что касается первого, то уже в 2010 году в докладе Объединенного экономического комитета Конгресса США утверждалось, что пики неравенства доходов, достигнутые в 1929 и 2007 годах, могли оказать дестабилизирующее воздействие на экономику в целом, что привело к Великой депрессии и Великой рецессии соответственно53. Это утверждение, сделанное в первую очередь относительно неравенства доходов, можно отнести и к неравенству по богатству – во всяком случае, для США, где тенденция к росту неравенства богатства с 1980-х годов усилилась. Если посмотреть на долю богатства самых богатых американцев – скажем, верхних 0,1 %, – то, по последним оценкам, в 2007 году она оставалась намного ниже, чем в 1929 году (16,8 против 24,8 %), и то же верно, если расширить рамки рассмотрения до 1 % самых богатых или 5 % (34,1 и 56,2 % соответственно в 2007 году против 50,6 и 74,1 % в 1929 году). Однако в обоих случаях уровни концентрации богатства были очень высокими по сравнению с предыдущими годами и стали результатом длительного периода накопления. Примечательно, что в США тенденция к сокращению неравенства, вызванная Первой мировой войной (см. предыдущий раздел), прекратилась с 1920 года, а к 1929 году имущественное неравенство временно вернулось к довоенному уровню54. Тенденция к росту имущественного неравенства в течение 1920-х годов также наблюдалась в Германии, хотя восстановление довоенного уровня неравенства не достигло такого уровня, как в США55. Такого явления за тот период не наблюдалось больше ни в одной стране (за частичным исключением Швейцарии и Финляндии), поэтому пример США представляется исключительным; однако для некоторых стран это также может быть связано с отсутствием ежегодных оценок, в результате чего колебания в межвоенный период загладились, и нам видна лишь общая тенденция, повсеместно ориентированная на снижение имущественного неравенства с начала Первой мировой войны до окончания Второй56. Исключительность Соединенных Штатов лишний раз подтверждается при рассмотрении ситуации в 2007 году (для сравнения см. таблицу 2.1 в главе 2).

Даже если ситуация в США не репрезентативна для Запада в целом, кризисы 1929 и 2007 годов начались именно в этой стране, а потом уже распространились по миру. Следовательно, изучение возможной причинно-следственной связи между высоким уровнем неравенства в Америке и началом глобальных финансовых кризисов остается актуальным. Лежащий в их основе механизм остается предметом дискуссий. Что касается кризиса 2007–2008 годов, то в 2010 году в докладе Конгресса США высказывалось предположение, что свою роль могла сыграть стагнация доходов всех слоев населения, кроме самых богатых: возрос объем заимствований для поддержания потребления, и образовался «неустойчивый кредитный пузырь» на фоне финансового дерегулирования и исключительно алчного поведения. В последующих исследованиях были внесены уточнения, прояснившие причины стагнации доходов большей части общества в предшествовавшие кризису десятилетия и объяснившие, что средний класс и низшие социальные слои могли оказаться в долгах к моменту стагнации доходов из-за желания сохранить уровень потребления (в том числе статусного) или даже имитировать потребительские привычки наиболее состоятельных людей, которые становились все более экстравагантными и броскими, а значит, способными лучше влиять на предпочтения остальной части общества. Иными словами, средний класс, возможно, пытался сохранить свое положение относительно высшего, увеличивая потребление сверх экономически приемлемого уровня, и такое поведение поощрялось чрезмерно легким доступом к кредитам57.

С этой точки зрения богатых в целом можно считать ответственными за кризис – создавшими его отчасти непреднамеренно, просто из-за своего более высокого уровня потребления, чем у остального общества, но также