Гром богов - Энтони Ричес

 Он посмотрел вниз на Марка, все еще застывшего в поклоне.

 — Встань, римлянин. Встаньте, друзья Рима. Ты...

Он указал на одного из гвардейцев с фланга.

— Помогите гиганту и подняться на ноги, ему явно неудобно из-за своей раны.

Двое охранников шагнули вперед, взяли Луго за руки и помогли ему подняться.

— Итак, скажи мне, римлянин, прежде чем мы продолжим говорить о твоей доблести и великодушии, почему ты и этот одноглазый варв....

Арсес сделал паузу.

— Этот одноглазый... мужчина... всего лишь поклонился мне?

Он указал на Мартоса, и Марк улыбнулся.

—  Ваше величество, царь Мартос не так прост, как кажется. Он постиг истинный смысл слова "варвар" и даже изъясняется на греческом. Более того, он прекрасно понимает, когда и как следует его использовать.

— Говорит ли он по-латыни?

— Да, ваше величество. Его отец признал, что знание нашего языка помогло бы ему защитить свое царство.

Арсакийес усмехнулся.

— Хотя, очевидно, этого было недостаточно, чтобы помешать ему стать твоим рабом?

Марк указал на Мартоса, который невозмутимо стоял рядом.

— Царь Мартос не раб, ваше величество. Его царство в союзе с Римом, но не оккупировано нашей армией. Он потерял глаз, сражаясь за освобождение своего народа от правления узурпатора, убившего его жену и детей, в битве, которую он выиграл с помощью Рима.

Царь на мгновение задумался, затем спешился с лошади и передал герольду свой великолепный шлем.

— Тогда, как в знак благодарности один-единственный раз я нарушу свою клятву, и заговорю на языке, который вы все понимаете.

Он плавно перешел с греческого на латынь.

— И поскольку я приветствую царя, я окажу ему уважение, которого требует его положение. Можешь поцеловать меня, царь Мартос.

Британец на мгновение замер, но прежде чем придворные успели возмутиться, Марк прошептал единственное слово по-британски.

— Щека.

Кивнув, Мартос шагнул вперед, низко поклонился, а затем прижался губами к щеке Арсация. Парфянин кивнул, и, отойдя, Мартос снова низко поклонился, прежде чем занять свое место рядом с Марком.

— А ты, римлянин? Я получу от тебя еще какие-нибудь почести, кроме поклона?

Марк поднял левую руку в извиняющемся жесте.

— Ваше величество, как римский посол я не могу предложить вам ничего большего, поскольку римское государство не может одобрить какое-либо проявление покорности иностранному царству, каким бы могучим оно ни было. У меня также нет подарка, который я мог бы вручить вам. Будь со мной мое оружие, я бы подарил вам свой меч, переданный мне моим отцом и принадлежащий длинной череде людей, посвятивших себя служению нашему народу, но поскольку мой меч уже у вас, мне нечего предложить, кроме моего бесконечного уважения к вашему долгому и плодотворному правлению.

Царь повернулся, чтобы посмотреть на военного сатара, стоявшего у него за спиной.

— Такое оружие, безусловно, должно вызывать уважение. Багадатес, оно у тебя под надежной защитой?

Верховный жрец почтительно склонил голову.

— Да, ваше величество.

Удовлетворенно кивнув, Арсакий снова повернулся к Марку.

 — Подарок от тебя не требуется, римлянин. Ты сохранил жизнь моему сыну в бою, а затем рисковал своей жизнью, чтобы доставить его ко мне как можно более быстрым путем, чтобы мои доктора могли его вылечить. Ни один мужчина не желает быть настолько проклятым, чтобы похоронить собственного сына, даже в моем возрасте. Ни один подарок не мог быть для меня так дорог.

Он слегка поклонился римлянину.

— И твои спутники, римлянин. Царь Мартос стоял рядом с моим сыном во время урагана стрел, как мне сказал его бидакс Гурген, и этот гигант был ранен, обеспечив ему побег. Я также выражаю вам обоим свою благодарность. И в знак моей вечной благодарности за его возвращение...

Он махнул рукой герольду, который выступил вперед и вручил ему шелковый мешочек.

— Носите эти подарки, друзья мои, и когда вы будете смотреть на них, помните, что Царь Царей навеки у вас в долгу.

Он вручил каждому из них золотое кольцо. Марк посмотрел на свое и понял, что оно украшено изображением головы Арсакия в профиль.

— Ни один мужчина в любом царстве, которым я правлю, не сможет отрицать, что вы пользуетесь моим расположением, так как изображение на этих кольцах безошибочно лично мое. Видите этот знак у меня на лбу?

Он указал на свой лоб, показывая им поврежденный кусочек кожи, который был скрыт за его седыми волосами.

 — Это метка всех царей, правивших первой персидской империей, доказательство того, что мою династию можно проследить до Атаксеркса Длиннорукого, правителя империи настолько великой, что она бросала вызов самим грекам.

Марк снова поклонился, и царь улыбнулся.

— И поэтому ты покинешь Ктесифон с моей благодарностью, римлянин. Тебя сопроводят к твоему судну и предоставят свободный проход обратно вверх по реке к твоему собственному народу.

Он сделал паузу, и его лицо расплылось в улыбке.

— И будь осторожен, Марк Трибул Корв, если ты снова столкнешься с моими воинами в битве. Многие в моих армиях будут смотреть на тебя, как на человека, чья смерть мгновенно увековечит их имя.

Он повернулся и вышел из зала, его придворные повернулись, чтобы последовать за ним. Последним это сделал его сын Вологазис, чей пристальный взгляд надолго задержался на Марке, прежде чем он тоже развернулся на каблуках и вышел из комнаты. Священник Артапан подождал, пока зал снова опустеет, с разочарованием глядя на кучу навоза.

— Все прошло хорошо, насколько можно было ожидать, несмотря на плохое предзнаменование и ваш настойчивый отказ следовать протоколу, который я изложил вам. Теперь давайте подумаем о вас. Завтра вы вернетесь на свой корабль и покинете этот город, радуясь тому, что пережили свое пребывание в Ктесифоне, поклявшись никогда сюда не возвращаться.

— Стены разрушены с обеих сторон крепости. Наши запасы значительно истощены речными водами, и, хотя грязь все еще расчищают от складов с зерном, по оценкам, мы потеряли более половины продовольствия, которое находилось на складе. У нас более пятисот погибших, и тела все еще извлекают из грязи, которая с каждым часом заполняет улицы и дома.

Скавр сделал паузу, оглянувшись на своих офицеров.

— С другой стороны, тот факт, что мы сразу же спохватились поняв, что нас ждет наводнение, дал нам время эвакуировать большинство солдат, не занятых на службе, которые, вероятно, тоже бы утонули. Легион по-прежнему способен выполнять свои задачи, как и когорта префекта Петрония.