Гром богов - Энтони Ричес

того, что мое желание отомстить Риму не угасло с годами. Действительно, поражение и пленение моего сына, а также его унизительное возвращение в Ктесифон делают вдвойне важным триумф Нарсая. Я буду вынужден оказать помощь его армии и подтвердить его командование армией Мидии, пока Осроэс болеет и остается непригодным для принятия командования. В конце концов, Нисибис падет, когда опустеют зерновые склады. На это может уйти год. Тем не менее, это произойдет. И я приму почести, которые будут оказаны мне, и улыбнусь, триумфально въезжая на своем коне через городские ворота. И теперь, когда ты понимаешь мой ответ и причины, по которым я должен его дать, скажи своему легату, что, если он решит увести своих людей, я позабочусь об их безопасности.

— Если мы сдадимся, уйдем без оружия и поклянемся никогда больше не ступать на парфянскую землю?

Арсас мягко улыбнулся.

— Конечно. И я полагаю, что земля Осроена также была бы включена в эту клятву.

Марк кивнул.

— Я понимаю вас, ваше величество. Когда мне разрешите уехать?

Царь пренебрежительно махнул рукой.

— Скоро. Я предложил моему сыну Вологазису, сопроводить тебя обратно в Нисибис с отрядом моих «Бессмертных». Это будет не только намного быстрее, чем добираться обратно вверх по реке, но и таким образом я смогу гарантировать, что ты будешь доставлен к воротам Нисибиса целыми и невредимыми, и что мое послание достигнет твоего легата без какого-либо вмешательства со стороны наиболее буйных моих подданных. Я официально попрощаюсь с тобой, прежде чем вы уйдете, и еще раз выражу свою благодарность тебе и твоим спутникам. И верну тот меч, о котором ты упомянул сегодня утром. В конце концов, я человек, который держит свое слово.

Глава 12

Скавр закрыл табличку с сообщением и вернул ее своему писарю.

— Похоже, враг пошел в атаку. Что означает, как мы и ожидали, Нарсай считает, что грязь достаточно высохла, чтобы его пехота могла перейти ее и захватить нашу слегка подлатанную стену. Наша задача удивительно проста, но может оказаться самой большой проблемой, с которой мы столкнулись с тех пор, как покинули Антиохию. Я рассчитываю, что каждый из вас станет образцом нравственности и дисциплины для наших граждан. Именно они создали эту великую державу и отстояли ее суверенитет, несмотря на все попытки недоброжелателей лишить нас нашего наследия. Мы не можем позволить себе отступить ни на шаг, господа, потому что, если мы это сделаем, нам придется сражаться на улицах города.

Он сделал паузу и оглядел их.

— И мы все знаем, чем это может закончиться против численного превосходства врага. Поговорите со своими людьми, господа, и скажите им, что они уже сломили этих варваров один раз и могут сделать это снова. Скажи им, что они лучшие солдаты в мире, и что этим персидским животным придется перебить нас всех до единого, прежде чем мы откажемся от своей репутации, оставив тысячи женщин и детей на их милость.  Юлий!

Примипил встал и оглядел офицеров, собравшихся вокруг стола.

— У нас мало времени, поэтому я буду краток. Вы, господа, живете в другом мире, куда богаче того, что доступен вашим бойцам. Для них богатство означает наличие достаточного количества серебра в кошельках, чтобы набить животы, напиться до полусмерти и засунуть свои члены во что-нибудь теплое и влажное. Ваших людей не волнует, кто сейчас император или, кто где сядет за обедом, они беспокоятся о реальных проблемах в жизни. И прямо сейчас они стоят и ждут, когда армия язычников-солнцепоклонников, вдвое превосходящих их по численности, нападет на них со своими длиннющими копьями. Что вы можете предложить этим людям, кроме их собственной силы, чтобы они не полегли в первом же бою?

Он сделал паузу, оглядываясь по сторонам.

— Не так уж много, если говорить правду. Вы все неплохие ребята, но ни одного из вас я бы не назвал старомодным героем, рожденным держать в руках залитую кровью рукоять зазубренного меча. Но мы можем преподнести им один драгоценный подарок, который может сделать каждый.

Молчание затянулось до тех пор, пока не стало ясно, что никто не собирается задавать каких-либо вопросов.

— Горожане…  Сегодня, всего на несколько часов, у вас есть возможность увидеть мир с нашей точки зрения. Вы можете сражаться бок-о-бок с нами, убивать вместе с нами и рисковать жизнью вместе с нами. Если мои солдаты  увидят, что вы принимаете участие в бойне, которая приведет к победе или поражению для нас всех, они будут драться рядом с вами и, возможно, даже за вас, если вы действительно их убедите.

Он покачал головой.

— Достаточно. Просто отправляйтесь в город и объясните горожанам опасность, с которой им предстоит столкнуться и, возможно, они, будут тронуты этим и отдадут ту часть себя, которую они обычно держат в резерве. Для некоторых из них это будет включать в себя их жизни, поэтому не оскорбляйте их, прося у них чего-то, чего вы не готовы дать сами.

Он сделал паузу и снова оглядел комнату.

— Заставьте легата гордиться вами, и вы сделаете достаточно, чтобы заслужить мое уважение. Теперь, что касается того, как будет проходить эта битва...

  

После завершения инструктажа офицеры с серьезными лицами пошли по своим делам в то время как Скавр, Юлий и Петроний взобрались на стены, чтобы посмотреть на вражескую армию, стоявшую к северу от города, сразу за пределами досягаемости катапульт.

— Теперь скоро.

Скавр кивнул в ответ на комментарий своего примипила. Ров перед парфянскими осадными линиями был засыпан землей, а ровная площадка за ним была заполнена шеренгой мидийской пехоты, выстроившейся в колонну шириной по пятьдесят человек и глубиной в двести, их копья и шлемы поблескивали на солнце. По обе стороны от них стояли более свободные отряды спешившихся конных лучников, готовых к наступлению, в то время как в тылу пехоты плотный ряд фигур в блестящих доспехах стоял совершенно неподвижно. Протрубил рог, и с похвальной точностью копейщики начали свой марш к разрушенным стенам крепости, лучники расслаблено шагали рядом с ними с натянутыми луками и наложенными на тетиву стрелами. Скавр кивнул Петронию, который посмотрел сверху на своего собственного старшего центуриона и указал пальцем на врага. Грубый голос старшего центуриона проскрежетал команду сквозь отдаленный грохот марширующих сапог.

— Расчеты катапульт! Цель, вражеская пехота! Выстрел!

С оглушительным гулом тяжелые стрелы описали в небе дугу и обрушились на авангард