Гром богов - Энтони Ричес

бою, морские пехотинцы наносили удары по толпе копейщиков, в то время как парфяне пытались отразить их железные клинки, нанося ответные удары людям на стене над ними. Один из людей Равиллы отлетел от стены с перерезанным горлом, и его товарищи оттолкнули его к санитарам, с удвоенной яростью орудуя копьями, чтобы сразить нападавших всякий раз, когда появлялся просвет, позволявший им вонзить туда длинные наконечники своих копий, но там, где падал вражеский солдат, быстро появлялся другой. Очередные шеренги пехоты столпились позади передовых бойцов, подняв над головами щиты в попытке отразить сыплющиеся на них стрелы. Позади морских пехотинцев прозвучал сигнал, и они поменялись позициями: задняя шеренга двинулась вперед, чтобы занять позиции, освобожденные людьми, которые отступили, измотанные уже первыми моментами боя.

— Посмотри туда!

Скавр проследил за  пальцем Юлия, вглядываясь через парапет в спешившихся катафрактов, следующих вплотную за задней шеренгой пехоты с уже обнаженными мечами. На его глазах одинокий парфянский пехотинец повернулся, чтобы бежать подальше, от умирающих копейщиков под стенами города, только для того, чтобы его зарубил какой-то катафракт прежде, чем он успел сделать шаг назад.

— О, Нижние Боги.

Примипил мрачно кивнул.

— Они гонят этих бедных ублюдков вперед на растерзание, отчасти для того, чтобы измотать нас, и уплотнить грязь достаточным количеством мертвых тел, чтобы парфянам можно было тверже стоять на ногах.

— Думаешь это сработает?

Юлий покачал головой.

— Понятия не имею. Но если они соберут достаточно трупов и перебросят через стену достаточно людей, чтобы дать остальным время войти в город, они порвут нас на куски. Петроний, прикажи расчетам твоих катапульт сосредоточить свои усилия на катафрактах!

 Он перегнулся через парапет.

— Сменить когорты!

Снова прозвучал сигнал, и следующая когорта протопала вперед по пандусу, в то время как морские пехотинцы продолжали сражаться, ожидая, пока их сменщики с белыми от изнеможения лицами не оттащат их от стены, чтобы занять свое место в хвосте очереди когорт, которая тянулась вглубь города.

 Трибун Вар увидел идущего к нему префекта Равиллу с пятнами крови на лице и груди, его глаза все еще были широко раскрыты после боя, от которого его оторвали всего мгновение назад.

— Что там происходит, префект?

Офицер-«всадник» посмотрел на него пустым лицом, побелевшим от потрясения после битвы.

— Их колонна, кажется, тянется до горизонта, трибун. Каждого убитого нами человека заменяет другой, а их раненые падают в грязь и тонут, если не умирают от ран. Мы убиваем их, и убиваем, убиваем и убиваем... но их все равно так много.

Вар отошел в сторону, дав ему пройти, и с задумчивым выражением лица повернулся к своей когорте.

— Что там происходит, господин трибун?

Вар кивнул Шанге, улыбаясь поперечному гребню, торчащему по обе стороны его шлема.

— Поздравляю с повышением, избранный смотрящий. Что касается происходящего, то все очень просто. Враг пытается преодолеть нашу оборону с помощью превосходящей численности, и мы делаем все возможное, чтобы поубивать их как можно больше, чтобы они решили, что в эту игру им играть не стоит.

— И кто выигрывает, господин?

Протрубили сигнал, и когорта сделала двадцать шагов вперед. Трибун пожал плечами.

— Кто выигрывает? Мне кажется, что пока никто не выигрывает.

Час спустя вражеские солдаты уже почти не сражались из-за недостатка высоты в четыре фута. Как сказал Равилла Вару, любой человек с копьем, неспособный отползти, когда клинки римлян пронзали его доспехи, был просто растоптан ногами людей, напиравших сзади, образуя подобие подиума из человеческих тел, многие из которых были мертвы, а некоторые все еще цеплялись за жизнь и слабо протестовали из-за унижения от ого, что их так жестоко использовали их товарищи. Подстрекаемые резкими командами катафрактов, следовавших за ними по пятам, парфяне все еще устремлялись вперед, нанося удары римлянам, выстроившимся на импровизированной стене перед ними.

— Петроний!

Теперь Скавру приходилось кричать, чтобы его услышали, какофония битвы внизу делала практически невозможным общение если не орать, как на плацу. Префект повернулся к нему лицом, затем пошатнулся и перевалился через заднюю часть боевой платформы стены со стрелой во лбу.

— Вот, дерьмо! Эй, ты!

Скавр протянул руку и взял хамианского центуриона за руку, прокричав ему в ухо.

— Скажи своим людям, чтобы они стреляли по вражеским лучникам! Передай это своему префекту!

Юлий спустился со стены, полностью игнорируя пролетающие мимо него стрелы, в то время как парфянские лучники выпускали стрелы все быстрее и быстрее.

— Почему мы прекратили стрелять по пехоте?

Скавр затащил его на платформу стену.

— Потому что, если им удастся всадить стрелы в нас с тобой, есть вероятность, что эта защита провалится! И потому что каждый человек, которого мы там убиваем, используется для улучшения их положения. Вскоре они будут смотреть на нас сверху вниз с подставки из своих мертвецов! Нам нужно попробовать еще что-нибудь!

Он указал на глиняные кувшины.

— Пришло время для маленького неприятного сюрприза Петрония!

Юлий кивнул, подняв один из горшков обеими руками, с удивлением обнаружив, что он на удивление легкий. Он поднял сферический предмет, чтобы его увидели люди вокруг него, прокричав приказ, перекрикивающий какофонию поля боя.

— Передавайте горшки тем, кто на стене! И не уроните себе под ноги ни один из них!

Он перебросил глиняный шар через вал, зачарованно проследив за его короткой траекторией, когда тот описал дугу и приземлился в центре волны свежей вражеской пехоты, тонкая глиняная посуда разлетелась вдребезги, ударившись о шлем незадачливого копейщика. Из осколков кремово-коричневой керамики явно исходила какая-то свежая угроза, совершенно неожиданная и явно наводящая ужас на перепуганных парфян. Будучи не в состоянии бежать по густой грязи, они шарахались от содержимого горшка в поисках спасения в любом возможном направлении, в то время как разъяренные существа, выскочившие из горшка, носились вокруг них с поднятыми жалами, выискивая цели для своего гнева. Еще больше горшков пролетело над крепостным валом, когда их передавали ближайшим к врагу легионерам, каждый из которых раскалывался, обнажая десятки скорпионов с черными телами, чья ядовитая сила была слишком хорошо известна парфянам. Пока Скавр зачарованно наблюдал, парфянин, принявший на себя удар первого падающего горшка, судорожно дернулся, когда полдюжины смертоносных насекомых его ужалили. Люди вокруг него отступали назад, перелезая друг через друга, спасаясь от роящихся скорпионов, и везде, где приземлялся один из горшков, начинался новый хаос.

— Бросайте их поближе к стене!

Еще больше ужасающего оружия обрушилось на копейщиков, сражавшихся за импровизированную баррикаду, преградившую им путь в