Гром богов - Энтони Ричес

землям и убила в сто раз больше людей, чем погибло при разграблении города, и я благодарю бога огня за это достойное возмездие. Итак, как и предсказывали авгуры, все было не так плохо, как можно было ожидать, учитывая наше поражение. Поразив ваши легионы болезнью, Мазда продемонстрировал свою поддержку моей империи и мне как ее Царю царей. Армия, жречество и цари-вассалы объединились в поддержку своего правителя, и моя империя достаточно быстро оправилась от унижения, в то время как ваша империя, в свою очередь, понесла справедливую месть. Но когда я уходил из этого города со своими «Бессмертными», поджав хвост, вместо того, чтобы бросить остатки своей армии на ваши легионы и славно умереть, я понял истинную причину, по которой мне запретили совершить этот благородный жест, помешали заслужить славную смерть, которая, как я знал, требовалась моему молодому эго.  У меня не было наследника. Не было сына того возраста, который занял бы мой трон. Моя смерть положила бы начало гражданской войне, которой мы боимся больше всего на свете, которая, ослабив империю, сделала бы ее открытой для вторжения с севера. Я смирился со своим унижением. Но я поклялся отомстить за это тем или иным способом.

Марк кивнул.

— Значит, вы решили вести войну другими средствами?

— Священники сказали мне, что ты быстро соображаешь. Да, любыми другими способами. Мои шпионы следят за вашими пограничными провинциями, как ястребы, и некоторые из них даже идут на повышение на вашей службе, незаметно помогая тем из вас, кто продажен или глуп. Губернатор Сирии - отличный тому пример. Я сомневаюсь, что он добился бы такого же успеха в обмане государства, если бы один из таких людей не подбросил ему несколько удачных идей.

— Человек, который быстро исчез, когда мой легат прибыл в Антиохию?

— Действительно, это так. У легата Скавра была известная репутация в провинции, поэтому шпион, о котором идет речь, решил, что идея быстрого бегства ему подходит больше, чем идея распятия. Однако не раньше, чем он услышит о тебя достаточно слухов, чтобы по возвращении создать интересную историю. Это правда, что твой отец был убит людьми императора, и все же ты служишь тому же императору?

— Я полагаю, что точнее была бы  фраза  «конфискационное правосудие», Ваше высочество. Префект претории обвинил моего отца в заговоре против трона, приказал убить его, а затем расчленил, чтобы лишить почетного захоронения. То, что от него осталось, было сброшено в главную канализацию и, по-моему, смыто в реку Тибр. Моя мать и сестры были представлены в качестве центральных фигур вечеринки для группы извращенцев, которые входят – или, вернее, кто их считал – в число самых богатых и выдающихся людей Рима. Они были изнасилованы и убиты, а их тела выбросили за ворота в свалку городского мусора. Удалось найти только одну из них, но ее глаза уже были выклеваны воронами.

Арсакий кивнул, его взгляд смягчился.

 — Итак, поэтому ты стал представляться как Корв … Полагаю, это по-латыни означает «ворон»?

— Сначала это была простая уловка, способ сменить имя, чтобы спрятаться от убийц моего отца, но теперь я ношу его как знак моей ненависти и напоминание мне, что моя месть еще не завершена. Вы же решили умереть, когда легат Кассий отправил свои легионы грабить вашу столицу, ваше высочество. Я принял почти такое же решение в отношении императора.

Царь понимающе улыбнулся.

— Тогда возьми не заметку мой собственный пример. Есть отличный способ отомстить врагу.

Он поднял свой кубок.

— За твой окончательный успех. Ослабь своего врага, и возьми реванш, который, должен стать твоим.

Они выпили.

— А теперь к делу. Я позвал тебя сюда не только для того, чтобы обсудить наш жизненный опыт. У меня есть послание для твоего легата, ответ на его попытки заключить мир, и я хотел, чтобы ты понял контекст этого послания так же ясно, как и сами мои слова.

Он пристально посмотрел на Марка.

— Моя власть на этом троне с каждым годом становится все менее уверенной. На первый взгляд, конечно, все как прежде. Армия и священники препираются, всегда добиваясь преимущества, но ни один из них никогда не вытеснит другого. Армии принадлежит слава защиты империи и честь, которую это приносит. На стороне жрецов Ахура Мазда и ужас перед его потенциальной немилостью. Они подобны борцам, вовлеченным в вечную борьбу, ни один из которых не способен уложить другого на спину. Но цари...

Он снова выпил.

— Есть дюжина царей, чьи владения входят в империю, и положение Царя царей полностью зависит от их желания управлять ими. Это означает, что их страх перед гражданской войной должен перевешивать их недовольство своим правителем. А цари, я могу тебе сказать, никогда не бывают счастливы, когда ими правят. Я сам мечтаю о такой роскоши, как иметь над собой человека, на которого можно свалить все проблемы, справедливо или нет, но они видят только то, насколько лучше было бы их собственное правление империей. А у меня есть взрослые сыновья, которые смотрят на меня с нетерпением, учитывая мой возраст, и друг на друга расчетливыми глазами мужчин, которые видят только соперников. Мой второй по старшинству сын Арсакий правит Арменией. А Осроэсу, самому младшему, я отдал царство Мидия, потому что он упрям и его нужно чем-то занять. Его поход на Нисибис - прекрасная иллюстрация этой истины. Если он оправится от травмы, то станет грозным соперником для своих братьев. А старший, Вологазис, пожалуй, самый опасный из них всех, по этой причине я держу его рядом. Он самый старший и самый умный, который, скорее всего, и выступит против меня. Мой сатар Кофасатес следит за каждым его шагом, и командует моими «Бессмертными» только номинально. Я не рассчитываю умереть спокойно, но и не планирую облегчать кому-либо из моих сыновей узурпацию моего трона, пока я еще жив.

Марк бросил взгляд на стражника, но царь покачал головой.

— Он глухой и немой, по-настоящему. Он охраняет меня, когда требуется осторожность, давая мне абсолютную гарантию, что мои слова никуда не уйдут. Итак, Марк Валерий Аквила, мое послание твоему легату таково: ты просишь меня обуздать Нарсая, снять осаду Нисибиса и прекратить преследование законных интересов Рима в Адиабене? Я не буду и не смогу этого сделать. Поступить так означало бы навлечь на себя гнев царей, которыми я правлю, в то время как потворствовать необъявленной войне Нарсая - значит предоставить им доказательства