Гром богов - Энтони Ричес

Римлянин развел руками и широко улыбнулся мужчине.

— Мой друг просто хотел выразить свое изумление величием этого дворца. Я передам ему твое пожелание, чтобы он не говорил по-латыни.

Единственным его ответом был холодный взгляд, и, поймав взгляд британца, он покачал головой.

— Похоже, что наш эскорт не считает разговор на латыни приемлемым. Возможно, для нас безопаснее хранить молчание.

Вскоре вернулся священник, закрыв за собой дверь приемной.

— Все так, как я вам сказал. Вам будет предоставлена краткая аудиенция у Царя Царей. Она будет ограничена обменом приветствиями и любезностями. Царь царей выразит свое удовольствие по поводу благополучного возвращения своего сына, вы ответите любыми бессмысленными фразами, которые найдете подходящими. Вы не будете упоминать о своей битве с царем Осроэсом и не будете ссылаться на продолжающуюся осаду Нисибиса...

Марк приподнял бровь, глядя на священника, который явно был информирован лучше, чем он показывал это ранее.

— И вы никоим образом не будете ссылаться на свою предполагаемую роль посла. Это будет частная аудиенция между Царем царей и тремя путешественниками, которым посчастливилось оказать услугу его семье, и за которую он хотел бы выразить свою благодарность. Вы понимаете?

Марк кивнул.

— Понятно ...

— Очень хорошо. Объясните это своим товарищам.

Луго просто кивнул с непроницаемым лицом, в то время как Мартос по-волчьи улыбнулся.

— Я делал почти то же самое во время своего пребывания на троне. Мы называли это «встречей пустых улыбок».

Священник указал на своего младшего помощника.

— Будьте внимательны, и Атарадата продемонстрирует вам, как проявлять должное уважение к Царю царей.

Молодой человек сначала опустился на колени, затем лег на каменный пол, распростершись во весь рост перед священником.

— Это проскинез. Вы выполните этот знак уважения так, как видите сейчас, когда Царь Царей поприветствует вас, и затем он прикажет вам подняться. После этого вы можете говорить с ним, но с уважением в каждом слове. Вы будете обращаться к нему «Ваше Величество» каждый раз, когда заговорите с ним, и ...

Марк покачал головой.

— Как посол Рима, я не могу совершать проскинез. Мы простираемся только перед богами. А мой спутник здесь он тоже царь. От него также нельзя ожидать подобного поклона.

Священник недоверчиво покачал головой.

— Ты должен выбрать свой собственный путь, римлянин. Если ты разозлишь советников Царя царей, это может оказаться фатальной ошибкой. А что с великаном? Он включен в эту аудиенцию исключительно ради развлечения Царя царей.

Марк повернулся к Луго, объясняя, что от него требуется, и, к его облегчению, здоровяк просто кивнул.

— Он царь. Конечно я выражу ему свое уважение.

Артапан торжественно кивнул.

— Очень хорошо. По крайней мере, один из вас, вероятно, переживет эту аудиенцию. Приходите.

Он провел их через большую дверь в сводчатый зал, потолок которого поддерживался большинством толстых колонн, и медленным, величественным шагом направился к середине зала. Оглядевшись, Марк понял, что стены были украшены оружием и доспехами, в дизайне которых сразу можно было узнать и римские.

 — Остановись здесь.

 На мгновение воцарилась тишина, а затем пара дверей в дальней стене, через которые можно было проехать повозке, широко распахнулись. Со звоном металла о камень двойная шеренга охранников бодро вошла в комнату, быстро заняв позиции по обе стороны от группы. По пролаявшей команде они расслабились, приняв парадные позы для отдыха, хотя Марк отметил, что каждый мужчина держал руку на рукояти своего меча, готовый мгновенно обнажить клинок, если почувствует какую-либо угрозу своему царю. Группа пожилых мужчин, одетых в изысканную одежду и щеголяющих обычными заостренными бородками, последовала за ними в зал, их одежда указывала на их место в придворной иерархии. Первым пришел солдат, его лицо было покрыто шрамами, плащ из чешуйчатой брони отполирован до идеального блеска, походка одновременно разбитной и воинственная. Герольд выкрикнул его имя и звание по-гречески, когда он шагнул вперед.

— Кофасат, главный сатар Парфянской империи! Командующий императорской армией Царя царя и его пожизненный советник в войне и мире!

Священник в развевающихся одеждах шел вслед за сатаром царственной поступью, и от него исходил легкий аромат благовоний.

— Багадатес, наисвятейший слуга Ахура Мазды, верховный жрец Парфянской империи и прорицатель его Величества!

Последним вышел высокий, стройный мужчина в штанах и тунике из красного шелка, с золотой короной тонкой работы на голове, его осанка и выражение лица свидетельствовали о его неоспоримой власти, не нуждающейся в словах.

— Вологазис, перворожденный сын Царя царей! Командир «бессмертных» Царя царей и самый преданный слуга своего отца!

Слуги быстро расставили для них стулья и, кроме того, приготовили трон побольше, более богато украшенный, но трое мужчин остались стоять. Военный вельможа в великолепных доспехах промаршировал через дверной проем, подняв длинное копье-катафракт, указывая на сводчатый потолок, когда он проходил мимо сидящих придворных, повышая голос, чтобы эхо отразилось от обитых железом стен.

— Да здравствует Арсакий, царь царей! Помазанный царь! Справедливый царь! Прославленный царь! Друг греков!

Когда эхо затихло, послышался стук лошадиных копыт, в зал медленно въехала фигура в тяжелых доспехах, облаченная в серебро и золото, верхом на боевом коне, который был покрыт не менее великолепной броней, доходившей до колен. Голова зверя была защищена чешуйчатой броней, усыпанной драгоценными камнями и украшенной сложной гравировкой, его глаза были невидимы за изящно обработанными золотыми проволочными дисками. Царь проехал вперед, мимо своих непоколебимых придворных, остановив великолепного коня на расстоянии копья от ожидающих друзей.

— Выражайте свое почтение Царю царей!

По команде герольда Марк и Мартос низко поклонились, оба положили руки на пол перед собой, как Марк предложил британцу, а Луго с трудом поднялся на колени, стиснув зубы от боли в ране, затем опустился во весь рост на каменный пол. На мгновение в зале воцарилась тишина, затем сидящий военный сатар вскочил на ноги, его голос прозвучал сердито и хрипло.

— Вы осмеливаетесь проявлять такое открытое неуважение к Царю Царей!

Он положил руку на свой меч, наполовину вытащив его из ножен, но замер, когда царь заговорил, его голос был жестким и убедительным.

— Сегодня никакого насилия, Кофасатес!

После минутного молчания лошадь опорожнила кишечник на каменный пол, теплый, влажный навоз разбрызгался по земле, его насыщенный аромат наполнил воздух. Арсакий рассмеялся.

— Несомненно, мой авгур скажет мне, что это плохое предзнаменование, но я достаточно простой человек, чтобы наслаждаться абсурдностью этого момента! И послушайте меня, сегодня в отношении этих людей не будет применено никакого насилия. Сегодня я