Гром богов - Энтони Ричес

стене, удары сбили Скавра с ног. Ров между внутренней и внешней стенами быстро заполнялся обломками от разрушительных ударов воды и всего того, что она принесла, в то время как внутренняя стена уже просела в одном месте, где огромное дерево пробило внешний вал. Ухватившись за парапет, он снова поднялся, глядя вниз на непрекращающийся, бушующий поток грязно-коричневой воды, обрушивающийся на основание крепости.

— Легат! Беги!

Камни под ногами Скавра дрожали, непрерывный град обломков летел из конца траншеи и обрушивался на кирпичную кладку ударами молота, которые либо пробивали внешнюю стену насквозь, либо оставляли большие трещины на ее поверхности. В дюжине шагов позади него катапульта была сорвана с крепления летящими камнями и массивными бревнами, обрушившими часть внутренней стены на крыши внизу. Пошатываясь, когда еще один сильный удар сотряс стену, он побежал к подзывающим его солдатам, постепенно замедляя шаг, поскольку опасность быть пораженным обломками уменьшилась. Открыв рот, чтобы прокричать благодарность центуриону сквозь постоянный скрежещущий рев потока, он увидел, как у мужчины отвисла челюсть от чего-то происходящего позади него, и, обернувшись, увидел, как весь участок внешней стены длиной в сто шагов между двумя башнями превращается в руины. Бушующие воды, которые начисто подорвали сооружение, проникли через брешь, врезавшись в точно также ослабленную внутреннюю стену и в мгновение ока снесли участок равной длины, хлынув с грохотом и скрежетом на беззащитные городские улицы, когда тысячи кирпичей из рухнувшей защиты были унесены пенящимся коричневым приливом. Несколько человек, беспомощно стоявших на его пути, слишком медленно шедшие или неохотно покидавшие свои дома и лавки, в одно мгновение были смыты и поглощены грязно-коричневым водопадом, бурлившем в сердце города. В конце длинной прямой улицы, окруженной зданиями по обе стороны, с той же ужасающей силой поток обрушился на внутреннюю стену с южной стороны города, прорвался через оба вала и вырвался на равнину за ними.

— Ублюдки...

Скавр обернулся на проклятие центурионов, глядя на парфянские войска, стоявшие ближе всего к северным стенам, когда они восторженно приветствовали, продолжающую свое разрушение, струю коричневой пенящейся воды, вытекающую из речного русла. Их поднятые копья и щиты были единственным признаком их ликования, поскольку их голоса терялись в непрекращающемся мощном реве вырвавшихся на волю вод, который звучал для Скавра как гнев мстительного бога. Один из центурионов воскликнул.

— Парфяне радуются своей победе. Они думают, что город уже их, и восхищаются разрушениями, которые, должно быть, нанесет нам вода. Они верят, что, когда воды спадут, им останется только войти в эти разрушенные стены, и мы окажемся в их власти.

Скавр покачал головой, оглядываясь на опустошенные улицы Нисибиса.

— И они вполне могут оказаться правы.

  Артапан привел троих мужчин в комнату площадью тридцать квадратных метров, вход в которую представлял собой дверь размером с человека, в то время как в дальней стене располагалась пара обитых железом дверей, достаточно широких и высоких, чтобы пропустить лошадь со всадником. Он пришел к ним утром на рассвете, на пятый день после их прибывания в городе, и велел одеться в те одежды, в которых они прибыли из Нисибиса. Их одежда была выстирана и возвращена им ночью; бронзовые доспехи Марка начищены до блеска, его ботинки тоже блестели. Рука римлянина была подвязана к груди полотняной перевязью, священник удовлетворенно кивнул при их появлении, прежде чем поманил друзей за дверь. Следуя за ним по ряду тускло освещенных коридоров, и в какой-то момент по проходу, настолько прохладному, что Марк подумал, что это должно быть был туннель, они вышли туда, что священник назвал прихожей, заморгав в свете десятков пылающих факелов.

— Сейчас вы должны встретиться с Царем царей, как вам и обещали. Царь царей желает выразить свою благодарность за ваш самоотверженный поступок по возвращению ему его сына и, возможно, вас похвалит за проявленную вами честь сохранить жизнь царю Осруэсу. В присутствии Царя царей необходимо соблюдать правила, и любое отклонение от этих правил подвергнет вас серьезной опасности со стороны людей, которые ему служат.

Артапан поднял палец.

— Это - раз. Вы низко поклонитесь Царю Царей в своем проскинезе.  Это - два. Вы начнете говорить только тогда, когда Царь Царей попросит, чтобы ваш голос был услышан. Это – три. Вы ни при каких обстоятельствах не будете возражать никаким заявлениям, сделанным Царем Царей или теми членами его царского двора, которые сопровождают его.

Он пристально посмотрел на Марка, его подведенные глаза ярко блестели.

— Это не встреча римского посла с Царем царей, это частная аудиенция, позволяющая одному человеку выразить свою благодарность другому за безопасное возвращение его сына. Это единственная аудиенция, которую вы получите у Царя царей, и когда она будет завершена к удовлетворению нашего господина, будут приняты меры для вашего возвращения в то место, откуда вы отплыли с царем Осроэсом. Вы должны перевести эти инструкции своим товарищам, поскольку они так же связаны этими строгими правилами, как и вы сами.

Марк кивнул, скрывая свое разочарование.

— А царь Осроэс? Как здоровье царя?

Священник пожал плечами.

— Я мало что знаю. Дворец - это тайное место, и благополучие принца царской крови - не та тема, которую имеют право обсуждать такие простолюдины, как я. Однако, поскольку вас явно заботят результаты своего путешествия, и как проходит лечение, я расскажу вам то немногое, что я услышал. И мало что здесь хорошего. Царь Осроэс по-прежнему не здоров и не реагирует на помощь дворцовых врачей, которые коллективно постановили, что только время и отдых могут способствовать его выздоровлению. И после того, как я ответил на ваш вопрос в меру своей компетенции, я должен сказать своему хозяину, что я доставил вас на место и что вы готовы к аудиенции. Ждите здесь.

 Он вышел из приемной, приказав своему эскорту охранников следить за тремя мужчинами, пока Марк объяснял своим спутникам правила предстоящей аудиенции. Мартос пожал плечами и сел на пол, скорчив гримасу Марку.

— Сотни миль на лодке под дождем, под обстрелом и оскорблениями этого парфянского монстра Гургена, а теперь мы должны сидеть на задницах, пока этот коварный священник занимается бог знает, чем. Я надеялся, что этот Царь Царей оправдает затраченные нами на встречу с ним усилия. Теперь же я должен быть рад, если меня просто не казнят чтобы его развлечь.

Марк улыбнулся, но прежде чем он успел что-то сказать, старший их эскорта ткнул британца концом своего копья, выкрикнув команду на греческом.

— Молчать, варвар! Твой грязный