Гром богов - Энтони Ричес

Двое мужчин замолчали, когда «Ночная ведьма» подплыла к городской каменной пристани, измученные моряки сидели на своих скамейках, пока портовые рабочие привязывали лодку к причалу. По причалу суетливо прошел чиновник в сильном раздражении, подняв руку, чтобы указать на судно сомнительной репутации.

— Ты не можешь просто приплыть и пришвартоваться, ты, неряшливая душа...

Он сделал шаг назад, когда Марк повернулся к нему лицом, отметив бронзовый нагрудник молодого римлянина и нарочито аристократический вид.

— Ах... мои извинения … трибун?

Марк резко кивнул.

— Я Марк Трибул Корв, Третий Гальский.

— Третий? Так вы далеко от дома, господин. Я...

— Возможно. А вы кто?

— Смиренный раб, трибун, смотритель верфи. Я подчиняюсь господину ...

— Приведите его, сюда, пожалуйста, кем бы он ни был. Мне нужно, чтобы это судно пополнилось едой и водой, и мне немедленно нужен медикус. У меня на борту раненые.

Гурген ухмыльнулся, когда раб поджал хвост и поспешил прочь.

— Я вижу, ты знаешь, как обращаться со своими подчиненными.

Римлянин скривился.

— Должен сказать, это не мой метод, но нельзя терять времени. И  ...

Он повернулся лицом к Терцию, который выжидающе топтался у него за спиной.

— Не разрешай команде сойти на берег, и тебе лично не нужно подниматься в крепость за припасами или каким-либо оборудованием. Местные шлюхи прекрасно обойдутся и без ваших услуг, и мало того, что твоим гребцам нужно поспать, а, если мы позволим им покинуть это судно, я не думаю, что  мы снова увидим и половину из них.

Когда прибыл медикус, он бросил один взгляд на матроса с поврежденной ногой и приказал отнести его в лазарет крепости.

— Я как следует осмотрю этот ужасный беспорядок позже, хотя, вероятно, я мало что могу для него сделать, кроме как содержать его в чистоте и дать время зажить ране, как можно лучше. Итак, что у нас здесь?

Он присел на корточки рядом с безропотным Луго и с задумчивым видом разматывал повязку, которую Мартос наложил ему на бедро накануне дня.

— Ты, большой ублюдок, ты - фракиец?

— Британец.

Низкий рокочущий ответ заставил его снова поднять брови, когда он наклонился, чтобы понюхать рану.

— По-моему, пахнет приемлемо. Давайте вытащим эту стрелу, хорошо?

Он работал быстро, сначала вдавив изогнутые лезвия, которые предотвратили бы зазубрины стрел от зацепления плоти внутри раны, затем расположив над ними пару лезвий-зацепок, готовых к извлечению.

— Готов, здоровяк?

— Готов.

Марк одобрительно кивнул, когда медик плавно извлек наконечник стрелы из бедра его друга, челюсть британца сжалась от боли, когда рана в его плоти расширили, чтобы через нее можно было его извлечь.

— Обычно рану смазывают медом после извлечения наконечников, но я предпочитаю одну небольшую вариацию этого метода. Он полез в свою сумку и достал маленькую бутылочку. — Это уксус. Будет больно. — Британец бесстрастно посмотрел на него в ответ. — Но, похоже, это лучшее средство для очистки ран. Им пользовался еще мой отец, а теперь я, если ты не возражаешь?

Луго кивнул, и медикус, похлопав его по плечу, вытащил из сумки короткую деревяшку и протянул ему.

— Хороший человек. Вот, закуси это, и все закончится, прежде чем ты успеешь оглянуться.

Британец зажал отпиленный кусок древка копья между зубами, откусив для пробы кусочек, пока медик откупоривал бутылочку, чтобы приложить ее содержимое к ране.

— Готов?

Кивок был его единственным ответом, и быстрым движением запястья он смочил рану едкой коричневой жидкостью. Все тело Лугоа содрогнулось от внезапной агонии, когда кислая жидкость безжалостно обожгло его нежную плоть, его бицепсы раздулись, как дыни, когда он превозмогал боль, рычал и вгрызался в деревянное древко. Когда боль уменьшилась, глаза британца открылись, и он вынул деревяшку изо рта, передавая ее медикусу, который ошеломленно уставился на нее, его глаза расширились при виде глубоких борозд, оставленных в древесине массивной челюстью его пациента.

— Я не думаю, что она будет кому-то еще полезна...

Выбросив ее за борт, он ложкой меда обмазал рану, затем забинтовал бедро здоровяка.

— Я прикажу прислать немного бинтов. Ты должен менять повязку один раз в день, пока рана полностью не затянется, и пациенту следует избегать физических нагрузок, которые могут вновь открыть рану, до тех пор, пока не сформируется и не отпадет струп

Когда он сходил с корабля, на причал вышел мужчина лет тридцати пяти с бронзовой нагрудной пластиной, как у Марка, и намеренно подождал, пока молодой трибун поднимется по сходням, чтобы поприветствовать его.

— Трибун Корв?

Марк кивнул, пожимая предложенную руку.

— Я Порций, легат, командующий Шестым Броненосным.

Он ответил на резкое приветствие молодого человека взмахом руки.

— Я здесь с отрядом из пяти когорт моих людей, что делает меня ответственным за безопасность этого аванпоста. Это очень чувствительная и коммерчески важная крепость, трибун, которая, по мнению губернатора Декстера, заслуживает присутствия командира легиона и половины его численности для охраны торгового пути в Пальмиру и обеспечения того, чтобы парфяне не пытались хитрить на этой конкретной границей. И вот вы здесь, без предупреждения, на судне, выкрашенном в черный цвет, на котором, как мне сказали, вы приплыли сюда из Нисибиса. Когда я нашел Нисибис на карте, я был заинтригован, обнаружив, что он находится более чем в двухстах милях отсюда, вверх по притоку реки Хабур, которая даже не отмечена как судоходная. Вы высадили раненного, запросили припасы и, как мне сказали, намерены продолжать движение вниз по реке, пока не столкнетесь с парфянскими войсками.

Он поднял бровь, глядя на Марка.

— Итак, не могли бы вы просветить меня относительно того, почему я не должен задерживать вас как представляющих угрозу миру и стабильности в приграничной зоне?

Мартос наблюдал за разговором двух мужчин, улыбаясь про себя, когда командир легиона проследил за  рукой Марка и с испуганным выражением лица посмотрел на спящую фигуру царя Осроэса.

— О, Нижние Боги! Это же царь Мидии? Сын Царя царей?

Порций покачал головой, широко раскрыв глаза от изумления.

— И вы везете его лежащим на голых досках речной лодки? Конечно же...

Он замолчал, когда Марк поднял руку в извиняющемся жесте.

— При всем моем уважении, легат, этот человек возглавил преднамеренное вторжение в Осруэн, а его союзник, царь Адиабены, осадил Нисибис с явным намерением изгнать Рим из владений, переданных империи в результате нашего поражения в войне, за