Гром богов - Энтони Ричес

— Иди, открой шкафчик с едой и убедись, чтобы каждый получил двойную порцию хлеба, а также чашку вина! Нам нужно проплыть двадцать миль, прежде чем мы сможем поспать, если только кто-нибудь из вас, чистильщиков шлемов, не хочет рискнуть тем, что его нога будет прибита к палубе, как у бедняги Тарсуса!

После того как непосредственная угроза миновала, все внимание переключилось на раненого моряка, чью ногу быстро, хоть и грубо, освободили. Новый капитан, быстро и решительно подошедший к проблеме, немедленно взялся за дело. Достав щипцы, он с притворной задумчивостью осмотрел железный наконечник стрелы и слегка притронулся к нему, отчего раненый застонал. Приподняв брови на окружающих, капитан дождался, пока они крепко схватят своего товарища за руки, и обхватят его лодыжки. Затем, не обращая внимания на выпученные глаза и невнятные мольбы матроса, он решительно схватил щипцами наконечник и вырвал его. Теперь мужчина, изможденный, спал на скамье, его нога была перевязана окровавленной тканью, и он все еще стонал от боли.

После минутного полусонного раздумья оставшиеся члены экипажа вернулись к своим обязанностям, как лунатики, слишком уставшие, чтобы оспаривать категоричные приказы своего нового капитана.

— Ты сделал правильный выбор.

Марк устало пожал плечами в ответ на похвалу Гургена, когда судно снова отчалило, выскользнув на середину Хабура и направившись на юго-восток вниз по извилистому руслу реки.

— Человек, который научил меня драться, был гладиатором, вышедшим на пенсию. Он научил меня, как драться и убивать противника любым оружием, которое попадется под руку, но самое важное, чему я научился у него, — это всегда смотреть в глаза собеседнику.

— Он был прав. И в глазах этого человека ты увидел...?

— То же самое тупоголовое отсутствие интереса ко всему, кроме выполнения обязанностей, которое я ищу в своих офицерах. Взгляд человека, которому было бы все равно, что о нем подумают друзья, если бы это сулило ему повышение.

Парфянин ухмыльнулся.

— И что же ты видишь в моих глазах, трибун?

 Марк спокойно посмотрел на него, но прежде чем он успел ответить, слабый голос позади них отвлек внимание парфянина от разговора.

 — Где мы находимся?

Осроэс пришел в себя, мучительно моргая в тусклом железном свете полудня, и Гурген поспешил к нему, когда лицо царя сморщилось от недоумения при виде твердого деревянного ложа под ним.

— На реке Хабур, мой царь, направляемся на юг, чтобы затем попасть в Евфрат. Нам удалось ускользнуть от наших преследователей.

Он помог ослабевшему царю сесть и, взяв у Марка бутылку с водой, поднес ее к губам Осроэса. Они еще раньше накрыли ноги царя толстым плащом, тяжелая шерсть все еще была влажной после потопа, пар поднимался в густой, влажный воздух.

— Похоже, мы были благословлены и в то же время прокляты. Боги послали бурю, чтобы прикрыть наш побег от преследования твоего кузена Нарсая, но та же самая буря сделала их стрелы неестественно дальнобойными. Несколько человек погибло.

Он махнул рукой, отмахиваясь от этого факта, и губы Марка сжались от гнева.

— Простите меня, ваше высочество. Мне нужно оказать помощь раненым.

Он нашел Мартоса и нового капитана осматривающими раненых, глаза британца горели беспокойством за своего друга. Он взглянул на гребца, лежащего без сознания.

— Этот человек, конечно, доживет до того, чтобы взяться за весло, хотя будет ли он когда-нибудь скакать по кораблю вместе с остальными водяными крысами, неизвестно. Я ничего не могу сделать, кроме как позволить ему поспать и посмотреть, в каком состоянии будет рана завтра. В то время как этот монстр...

Он указал на Луго, который сидел в тишине, созерцая древко стрелы, торчащее из его бедра со стоическим пренебрежением.

— Признаюсь, это меня беспокоит. Их стрелы зазубрены, а эта глубоко вонзилась в мякоть его бедра. Я боюсь, что ее удаление вполне может привести к разрыву кровеносного сосуда и ваш человек может истечь кровью.

Марк задумчиво кивнул.

— Ему нужен опытный медик. Сколько нам надо еще проплыть, чтобы встретить такого человека?

Терций на мгновение задумался.

— По крайней мере, сто миль, трибун, возможно, еще двадцать или тридцать.

Он пожал плечами.

— Я не отвечал за навигацию. При быстром течении реки мы можем преодолевать, возможно, по десять миль в час с поднятыми парусами.

— Гурген?

Парфянин встал и направился по палубе лодки в его сторону.

— Да, римлянин?

— Ты говорил, что изучали карты вашей империи. Где мы находимся? Это все еще Адиабена?

Пехливан покачал головой.

— Нет. Место встречи рек Мигдониуса и Хабура - это точка, где заканчивается правление Нарсая, и после нее все земли принадлежат Царю царей. Это Парфия, римлянин.

Когда солнце склонилось к горизонту, Терций разбудил своих людей от двухчасового сна, не обращая внимания на их измученные проклятия и стоны, и заставил их поднять черный парус «Ночной ведьмы». Судно двигалось быстро, в лучшем темпе бегуна на длинные дистанции, свежий северный ветер раздувал ее парус. Марк огляделся по сторонам, когда судно выскочило      из-под прикрытия возвышенных берегов реки, с облегчением обнаружив, что на золотистом ландшафте местности нет никаких преследователей, которых, как он опасался, можно было бы увидеть в пределах видимости.

— Сейчас мы можем торчать здесь у всех на виду, как член жениха, трибун, но потерпите час, и мы станем видимы не более чем черной дырой в реке.

Он кивнул в ответ на уверенные слова Терция, но капитан поманил его ближе с заговорщическим выражением лица.

— Но вы должны знать, что команде не нравится совершать в этом месте рейс в темноте.

— Почему? Разве не из-за этого, что лодка выкрашена в черный цвет?

Солдат тихо усмехнулся.

— Их пугает не темнота. А духи.

— Духи?

Моряк снова рассмеялся.

— Увидите сами, трибун. Мы будем там достаточно скоро.

Лодка быстро шла на юг, оседлав течение Хабура, ветерок наполнял ее паруса, и, поскольку делать было нечего, ее команда с явным беспокойством наблюдала, как солнце медленно опускается за западный горизонт.

— Вот оно! Шадиканни!

Остроглазый моряк указал на юг, и Марк, проследив за его рукой, увидел едва различимое во мраке сумерек скопление разрушенных зданий. Мужчина сделал предостерегающий жест, подняв указательный и безымянный пальцы, его лицо побледнело в полумраке.

— Мы не должны проплывать через Шадиканни после наступления темноты. Это место зла!

Глядя на руины, Марк покачал головой.

— Наши раненые не могут позволить себе ждать еще один день.