Гром богов - Энтони Ричес

город, и согласованные усилия парфян оттеснить римлян от стены превратились в фарс, поскольку пехотинцы побросали копья и яростно топтали смертоносных насекомых, доставая ножи, чтобы смахнуть скорпионов со своих плеч и рук, в то время как лучники на стенах над ними вытягивали луки и стреляли по вражеским лучникам, заставляя тех тоже искать защиту.

— Меняемся местами!

Солдаты, сражавшиеся на стене, оглянулись через плечо, на тяжеловесов-тунгрийцев которые поднялись по пандусу позади них, собираясь поменять их на позиции, пока атакующая пехота была занята другими делами.

Скавр выглянул из-за парапета, сразу поняв, что в ходе сражения что-то изменилось.

— Смотри!

Юлий переключил свое внимание с картины, происходящей под ними, на тыл вражеского строя. Спешившиеся вражеские кавалеристы продвигались вперед сквозь задние ряды копейщиков, прокладывая себе путь с обнаженными мечами и булавами, их командный рев был слышен сквозь постоянный шум битвы, когда они выкрикивали приказы пехоте собраться в кучу и идти перед ними.

— А ведь я ждал этого!

Он кивнул на крик своего легата.

— Это единственные люди на этом поле, у которых есть хоть какой-то шанс продержаться достаточно долго, чтобы перебраться через эту стену, и если их будет много, они изрубят наших парней в фарш! Но перед этим они должны...

Он внезапно дернулся, как будто в него попала одна из стрел, но, когда Скавр проследил за его взглядом, то тоже пришел в ужас от того, что увидел перед собой.

Тунгрийцы, закаленные в бесчисленных битвах, равнодушно взирали с крепостной стены на море мёртвых и раненых парфян. Среди них был и Вар, чей взгляд был прикован к врагу внизу. Парфянские копейщики, деморализованные внезапным дождём ядовитых насекомых, опустили головы, глядя на усеянную трупами землю, а не на тунгрийцев на стене. Они топтали снующих скорпионов, игнорируя раненых, лежащих у их ног. Внезапный блеск меча привлек внимание трибуна. Он вгляделся поверх голов, пытаясь понять, не показался ли ему этот мимолетный отблеск полированного железа. Парфяне перед ним, пригнувшись за щитами, медленно отступали, но внезапно их движение замедлилось, а затем и вовсе обратилось вспять. Невидимая сила с тыла стала толкать их обратно к стене.

Оказавшись перед выбором: быть раздавленными у стены или бежать, копейщики рассыпались из своей колонны в стороны. Озадаченно нахмурившись, Вар вытянул шею, чтобы посмотреть, что же могло вызвать такой ужас среди солдат. Когда поток людей, разбегающихся в обе стороны, начал редеть, его глаза сузились, поскольку проблески того, что происходило позади них, дали ему повод усомниться в своем здравомыслии.

Скавр недоверчиво посмотрел вниз на приближающихся катафрактов, забыв об угрозе, которую представляли их стрелы, пролетавшие над головами защитников, в шоке от того, что происходило в тылу парфянской колонны. Четко понимая, что их атака застопорилась, не успев развиться, спешившиеся парфянские рыцари предприняли действия, которые временно лишили двух офицеров дара речи. Развернувшись веером по обе стороны колеблющейся колонны копейщиков, они обнажили мечи и гнали пехоту вперед, без промедления зарубая любого, кто пытался отступить. Легат смотрел вниз на картину, развернувшуюся под ними, с выражением ужаса и понимания.

— Они гонят своих людей вперед, на резню. Они знают, что с каждым мертвым копейщиком намного легче перебраться через стену.

У парфянской пехоты, лишенной каких-либо средств отступления, не было иного выбора, кроме как идти вперед по едко пахнущей жиже крови, мочи и фекалий к импровизированной стене, подобно скоту, убегающему от охотящегося хищника. Все мысли об отступлении были забыты, когда выстроенная в форме полумесяца шеренга людей в полной броне двинулась вперед и погнала перед собой пехоту, которая теперь была немногим лучше сброда, копейщики отступали к укреплениям, почти с извиняющимся видом идя на неумолимые копья защитников.

— Трибун!

Вар покачал головой, избавляясь от мгновенного приступа изумления, обернулся и увидел Дубна за своим плечом. Он кивнул бородатому центуриону, глубоко вздохнув.

— Первая шеренга, приготовить копья!

Три сотни длинных копий сдвинулись со своих прежних позиций, поворачиваясь, чтобы направить их вниз на незадачливую пехоту, прижатую к стене, которая явно уже подумывала о том, чтобы перебраться через грубый каменный вал, чтобы спастись от давки.

— Первая шеренга – бей парфян! Удар!

Голос Дубна, как бесспорного мастера своего дела созывающего своих людей на битву проревел над испуганными парфянами

— Еще удар! Бей их!

Длинные железные наконечники копий вылетели вперед, когда тунгрийцы сделали выпад правой рукой, нанося удары в незащищенные шеи и лица со свирепостью, которая стала еще более разрушительной из-за отсутствия сопротивления со стороны вражеских солдат.

— Назад!

Выхватив свое оружие, люди вокруг Вара откинулись назад, заведя руки с копьями за голову и ожидая команды, повернув головы к суровому Дубну, который ждал, когда мертвые и умирающие враги от их первого удара рассыплются, и появятся новые цели. Вар взял копье у человека во второй шеренге, подавил отвращение и замахнулся оружием, направив его вниз, на толпящуюся пехоту, отвел руку назад и стал ждать команды, которую ждала вся когорта.

— Бей!

Выставив длинное древко вперед, он наблюдал, как вражеский пехотинец с пустыми глазами широко развел руки, чтобы принять удар, тело парфянина содрогнулось, когда клинок Вара длиной в фут прошел через основание его горла и вышел из спины, из обеих ран брызнули тонкие струйки крови.

— Назад!

«Это не война, это убийство».

Мысль боролась за то, чтобы вырваться изо рта, желание пробормотать ересь переросло в потребность прокричать это в небо.

— Бей!

Посмотрев вниз на лезвие копья, он увидел свою следующую жертву, человека, которого заставляли кружиться в панической давке, пока его спина не оказалась представлена защитникам, без шлема, а затылок блестел от пота, стекавшего с головы. Лезвие перерубило ему позвоночник так же аккуратно, как церемониальный топор жреца, лишающий жизни быка, сбросив пораженного парфянина в грязь, чтобы увеличить высоту груды тел.

— Назад!

«Это не убийство, это бойня!»

— Бей!

Его наконечник копья метнулся вперед вместе с наконечниками легионеров по обе стороны, часть отточенного военного механизма, натренированного до тех пор, пока ему не стало равных в кровавом искусстве войны: триста копий ударили в совершенном унисоне, чтобы лишить вражескую армию силы. Небольшая часть разума Вара ликовала от радости принадлежности, к братству воинственного племени тунгрийцев  и убийству людей, которые наводили на него ужас всего две недели назад. Но стоило ему бросить взор на свое копье, как пелена восторга спала. На острие, словно на алтаре, угасала юная жизнь: мальчик-солдат, захлебываясь кровью, взирал на свою убийцу, и в этом взгляде отразилась