Гром богов - Энтони Ричес

— Иди на встречу со своими предками. Сочтут ли они твою смерть от однорукого варвара достойной того хунара, о котором вы все так много говорите.

Он развернул смертельно раненого мужчину, чтобы показать ему лук в руках Луго, с еще одной стрелой, наложенной на тетиву и угрожающей второму убийце, затем толкнул его вперед, и тот упал лицом вниз на безупречно чистый газон. Шагнув к высокому мужчине медленной, кошачьей поступью, римлянин угрожающе поднял свои мечи.

— Убери лук, Луго. Боюсь, другой  нападающий должен немного пожить. Лучше, посмотри, что ты сможешь сделать для Мартоса.

Более высокий из двух убийц отступил назад.

— Нет … Я ...

— Думал, что сделаешь это быстро и легко? И что это будет на благо империи? Возможно. А теперь ты думаешь, что сможешь отвертеться от этого? Стой спокойно!

Дрожа, безликий убийца замер на месте, а Марк шагнул к нему медленным, скользящим шагом.

— Подозреваю, что, как и твой отец, я скорее разочарован, чем удивлен таким поворотом событий. Ты стремился убить царя и занять трон для себя, уверенный, что армия и духовенство объединятся под твоим руководством. И что теперь, когда ты потерпел неудачу? Ты, вероятно, полагаешь, что сможешь уладить всё, униженно прося прощения у отца? Возможно, ты прав. Хотя бы потому, что с точки зрения прагматизма, для сохранения видимости единства перед внешним миром, он, скорее всего, пойдёт тебе навстречу и простит.

Марк сделал еще один шаг, пристально глядя в глаза собеседнику.

— Да, ты знаешь, что он накажет тебя, но это будет позолоченная клетка, не так ли? Ты сохранишь свой ранг, и он отошлет тебя подальше от двора зализывать раны и уберет твое недоброжелательное присутствие со двора. Там, где любой другой мужчина был бы зажарен заживо, твоим наказанием будет сохранение твоей короны.

Он сделал последний шаг, аккуратно положив острие своего более длинного клинка на меч своего противника.

— Но, когда ты всадил стрелу в моего друга, ты сделал меня своим врагом. И, в отличие от царя, «прощение» - это не то слово, вкус которого мне легко переварить, когда речь заходит о тех, кто мне близок.

Царь царей выступил вперед.

— Римлянин ...

Марк нанес резкий удар, выпад длинного меча отбил клинок противника в порядке самозащиты, гладиус скользнул к животу противника, нанес отчаянный низкий парирующий удар, а затем рубанул по руке противника, державшей меч, отсекая пальцы, обхватившие украшенную драгоценными камнями рукоять, в брызгах крови.

— Ар-г-х-х-х-х!!

Пронзительно закричав, человек стал трясти искалеченной рукой, воя от боли и ужаса при виде обрубков своих пальцев, отрубленных до самого нижнего сустава.

— Моя рука!

Марк воткнул длинный меч в траву, позволив гладиусу воткнуться в дерн, острием вниз.

— А теперь, Царь царей, делай со мной, что хочешь.

Царь царей покачал головой, взял золотую ткань, в которую был завернут гладиус, и перевязал ей раны своего сына. С внезапным треском ворота, через которые Марк с бриттами вошли несколько мгновений назад, распахнулись, и дюжина телохранителей ворвалась через рощу, их глаза расширились при виде кровавой бойни, развернувшейся перед ними. Их офицер осторожно пробирался между деревьями позади них с обнаженным мечом.

— Ваше величество! Хвала Ахура Мазде, вы живы!

Он заметил Марка, стоящего в стороне и, подбежав к нему, поднял свой меч.

 — Н-е-е-т!

 Офицер запнулся, обнаружив, что стоит лицом к лицу со своим царем, затем опустился на одно колено.

— Ваше Величество?

— Никто не должен причинять никакого вреда этому римлянину. Здесь не он был убийцей, … он меня защищал. Человек, который хотел меня убить …  Мой собственный сын.

Он сдернул с раненного золотую ткань, и командир стражи отпрянул, его реакция была выражена изумленным шепотом.

— Этого не может быть...

В этот момент мужчина, одетый в белый шелк, забрызганный темно-красной кровью, протиснулся сквозь охрану, наблюдая за происходящим взглядом, в котором сочетались разочарование и смирение.

— Ты жив, отец.

Он подошел к тому месту, где стоял Арсакий, и поцеловал царя в губы, затем опустился на одно колено. Царь посмотрел на него сверху вниз, выражение его лица было непроницаемым.

— Да, Вологазис. Как видишь, я жив. Убийцей был вот этот человек.

Принц посмотрел в лицо своему брату без удивления.

— Как всегда, Осроэс, все, за что ты берешься, в конечном итоге превращается в пепел, но это твоя худшая неудача за сегодняшний день.

Он снова повернулся к своему отцу.

— Он подослал ко мне убийц, чтобы убить меня в ванне, но по чистой случайности я проснулся сегодня чуть раньше. Они ворвались в мою ванную комнату только для того, чтобы обнаружить ее пустой, и были перебиты прежде, чем смогли сделать что-то большее, чем поубивать моих слуг. Ты разочаровываешь меня, брат...

 Он махнул рукой в ту сторону, где Марк стоял на коленях над Мартосом.

— Британец?

Луго уставился на него в ответ, его нога была залита собственной кровью.

— Он мертв.

Вологазис медленно подошел к тому месту, где лежал мертвый британец, и положил руку Марку на плечо.

— Мы обесчещены этим, римлянин. Немыслимо, чтобы наш гость был убит во дворце, но, чтобы этот гость еще был царем...

Марк повернулся и посмотрел на него пустыми глазами.

— Твой позор мало что для меня значит.

Вологазис невозмутимо кивнул.

— И все же для меня это значит очень много ... И для моего отца тоже. Твой друг-царь погиб, защищая самого могущественного человека в империи, а это значит, что я не остановлюсь ни перед чем, чтобы стереть это пятно.

Он встал, повернувшись к отцу.

— Этот человек погиб, защищая вас, ваше величество.

Арсакий кивнул.

— Он будет похоронен как сатар моей домашней стражи, погибший в бою, в моем собственном мавзолее. Он будет вечно спать с царями Парфии.

Марк встал, склонив голову в сторону царя.

— Хотя это и великая честь, и его семья, несомненно, будет гордиться его жертвой ради столь могущественного человека, но я все же обязан доложить Риму о тревожных событиях. Наш царь-клиент, любимый и уважаемый императором, погиб, спасая жизнь Царя Царей, и это произошло не на войне. Этот факт, в сочетании с осадой законно переданного нам города-крепости и полным уничтожением когорты легионеров, которые находились при исполнении своих законных обязанностей