Гром богов - Энтони Ричес

путешествия в Ктесифон, стал затем ответственен за этот позор. Он поручил мне передать его самые искренние извинения тебе и Риму, под защитой которого путешествовали эти люди. Он надеется, что это не станет причиной нарушения длительного мира, установившегося после окончания прошлой войны.

Скавр склонил голову в знак признания извинений.

— Благодарность вашего отца должным образом признана и уважаема, принц Вологазис. Меня огорчает потеря нашего друга, но то, что он погиб в столь благородном начинании, утешает мою печаль. Что касается Рима, однако...

Вологазис поднял руку.

— Позволь мне, легат, но я должен прояснить еще кое-что. Мой отец был, как ты можешь себе представить, крайне возмущен таким жестоким нападением в его собственном дворце со стороны собственного сына при очевидном сговоре его самого доверенного сатара  Кофосатеса. Возмездие за это предательство было быстрым и суровым, в чем я могу тебя заверить, поскольку я был выбран моим отцом для судебного расследования причастных к нему людей. Пятеро высокопоставленных членов суда были допрошены, признались в своем участии в заговоре и понесли наказание, четверо из них приговорены к смерти, чей ужасный характер было бы несправедливо взваливать на вас. Достаточно сказать, что это был достойный ответ заговорщикам. Пятым был, конечно, мой брат, который был возвращен в Экбатан столицу своего царства, под пристальное и внимательное наблюдение. Во время его допроса, проведенного мной, он быстро признался, что был всего лишь острием копья в заговоре нескольких царей империи, группы инакомыслящих, в которую, кажется, входил мой кузен Нарсай.

Скавр посмотрел на царя, чей взгляд был по-прежнему прикован к его обуви.

— Ты не дождешься никакой реакции, легат. Я предупредил своего кузена, что малейшая реакция с его стороны, любая, которая может вызвать гнев его охраны, приведет к их массовой резне, за которой быстро последует его собственная публичная казнь, здесь, перед теми самыми стенами, которые он стремился разрушить и сделать своими. Когда мы завершим нашу дискуссию, в которой он не будет принимать никакого участия, кроме как слушать, я соберу «Бессмертных» моего отца и уеду, забрав царя с собой. Его сатары разошлют армию обратно по своим царствам с четким приказом от Царя царей немедленно прекратить все военные действия и выступить отсюда к этому времени завтрашнего дня. Они знают, что лучше не нарушать такой приказ.

Он оглядел Скавра с ног до головы.

— Итак, легат, ты считаешь себя победителем. Если бы не необдуманное вмешательство моего кузена и моего брата, моему отцу было бы трудно отменить решение царя, который стремился стереть подошвы римской обуви с нашей земли. Осада продолжалась бы с любым результатом. Однако, на данный момент, необдуманные действия Нарсая обернулись для него серьезными проблемами. Это станет четким сигналом для других заговорщиков: если они снова проявят такую же глупость и выступят против моего отца, им будет наглядно продемонстрирован пример, насколько суровым может быть его возмездие. Пример будет предоставлен царем Нарсаем.

Он повернулся к опешившему царю и быстро заговорил на пехлеви, выплевывая слова с горячностью, которая была бы простым презрением, если бы не граничила с чистой ненавистью. Нарсай отвернулся, даже не взглянув вверх, и направился в свою личную часть палатки. Принц смотрел ему вслед прищуренными глазами, его челюсть была крепко сжата.

— Он должен облачиться в свои лучшие доспехи, вооружиться лучшим оружием и сесть на коня, на котором он ехал на битву с вами. Я поприветствую его с заботой и уважением, подобающими царю, и приглашу его сопровождать меня в Ктесифон на аудиенцию к моему отцу. Мы отправимся в путь вместе, в сопровождении «Бессмертных» моего отца, и я отвезу его навстречу его судьбе. К нему будут относиться с почетом и уважением, подобающими человеку его положения, и он будет присутствовать на собрании царей моего отца как равный среди своих собратьев. А затем, в нужное время, он признается своим братьям-монархам, что замышлял убить Царя царей, но вовремя одумался, чтобы предотвратить трагедию, которая поставила бы под угрозу их всех. Затем он удалится в свою столицу Арбелу, где будет править только номинально. Я найду подходящего безжалостного человека, который будет играть роль его бидакса, а на самом деле этот человек будет управлять его царством.

— И у вас нет никаких опасений, что царь, вооруженный и в броне, может убить дюжину или больше людей без доспехов, прежде чем его свергнут? Включая вас?

 — Нет, легат, по правде говоря, нет. Нарсай знает, что если бы он предпринял что-нибудь настолько глупое, то был бы подавлен численным превосходством, разоружен, а затем вынужден был бы наблюдать, как его семью обезглавливают, каждого по одному. Его пальцы, конечно, могут подергиваться на навершии его булавы, но он устоит перед искушением.

Скавр снова наклонил голову, его рот скривился в жесткой улыбке.

— Прагматичное решение, ваше высочество. Из вас явно получится отличный преемник вашего отца.

Смех Вологазиса был окрашен легким оттенком насмешки.

— Прости мое разочарование от похвалы легат, но некоторые привычки отмирают тяжелее, чем другие. Я действительно пойду по пути моего отца, который держал Рим на расстоянии мягкими словами, и сосредоточу свои усилия на северных границах, где таится реальная угроза, но, по правде говоря, я боюсь вашей империи больше, чем когда-либо прежде. Мой отец руководил периодом мягкого, но неизбежного упадка, и все же может наступить момент, когда новый римский император, человек более сильный, чем нынешний, посмотрит на восток и решит, что богатство можно получить, вторгнувшись в Парфию, лишив западные царства их богатств и обратив население в рабство. При всем том, что я презираю Нарсая за его покушение на жизнь моего отца, но в душе я иногда считаю, что он прав, столкнувшись с Римом сейчас, пока не стало слишком поздно.

Он покачал головой.

— И ты должен простить мне мои мысли. Я предлагаю вам немедленно вернуться в свою крепость, чтобы избавить Нарсая от унизительного ухода из власти под надзором его врага. И не позволяй моей горечи уменьшить благодарность, которую я испытываю к тебе, Марк Валерий Аквила.

Он обнял Марка, быстро кивнул Скавру и затем отвернулся.

— Я буду молиться Ахура Мазде о твоем благополучном возвращении к тем, кого ты любишь, и о том, чтобы твой хунар продолжал гореть с тем же блеском до конца твоих дней...

Сделав паузу, он обернулся с кривой улыбкой.

— Если, конечно, мы не встретимся на поле битвы. В тот день позаботься о своих клинках, Аквила, как я буду заботиться о