Чёртов узел - Олег Васильевич Слободчиков

туда не проехать, надо тропу прорубать. Разве на вертолете прилетят. Да нынче их не слышно, разворовали, наверное. Если и прилетит – издали услышишь, спрячешься под деревьями. Там, повыше зимовья, на марьяне, старая землянка. Доберутся до зимовья – уйдешь туда и пересидишь. А Ваське обязательно надо в село завтра же. Придут к нам – скажем, был, ушел. Иначе никак!

Старый таежник все продумал: ни спорить не с чем, ни переспрашивать.

На рассвете Федька ушел в указанную сторону по засечкам, Васька снова сел на жеребца, но уже без ружья отправился в село. В том месте, где он сидел и разговаривал с Федькой, замел следы, потоптался, дал круг по тайге и вернулся к жеребцу, со скучным видом разгребавшему снег копытом. К дому они добрались в сумерках. К его радости, он был цел, печка теплая, на столе лежали учебники и тетради, под столом портфель, значит, дочка ушла недавно и бывает в доме постоянно. Васька подбросил дров в печку, поставил на плиту ведро с водой на поило жеребцу, кастрюлю – сварить картошку для себя. Спать лег поздно. Утром его разбудила дочка, одетая в школу. Он сбросил тулуп, которым был укрыт, сел на топчане.

– А у нас тут такое! – вместо приветствия затараторила Танюшка, скинула пальтишко, села рядом с отцом, стала ластиться к нему. – Милиция из города приехала, всех допрашивают, говорят, участкового убили.

Васька сделал вид, что слышит об этом впервые, проводил дочку в школу, насыпал овса жеребцу, подкинул свежего сена, растопил печку и отправился к почтальонке Люсе. Она встретила его приветливо и радостно, доставая ведомости и деньги, стала расспрашивать о сестре с таким счастливым лицом, что Васька подумал было, не возобновятся ли их тайные отношения, но в дом вошел коренастый мужик с густой проседью в волосах. Он жил на центральной усадьбе, прежде они встречались, но не пересекались и не здоровались.

– У нас гость? – спросил, отвечая на настороженный кивок.

– Это Вася! Я про него говорила, – улыбаясь, ответила ему Люся, и Васька понял, что все ее улыбки, ласка во взгляде не для него, а для этого мужика. «Ну и ладно!» – подумал с облегчением.

– Хорошо живет! – продолжил рассказывать о Лизе. – Ей нравится в тайге. Хозяйка хорошая, отец ее любит. Только мы с ним из-за Лизки совсем бросили выпивать. Боимся совратить на прежнее.

– Она хорошая и добрая, – все так же ласково заворковала Люся. – Ей бы мужа надежного и заботливого, глядишь, и вылечилась бы.

Васька покивал, сгребая деньги со стола:

– Вылечим! – уверенно заявил, вставая, кивнул мужику. Люся проводила его до двери, ни словом, ни намеком, ни взглядом не показывая, что помнит о тайных ночках.

Васька зашел в магазин Дачника, за прилавком стояла Зинка. Увидев бывшего муженька, знакомо язвительно сощурилась:

– Явился – не запылился! А тебя разыскивают!

– Кто? – Васька вскинул на нее настороженный взгляд и все понял без слов.

– Будто не слышал, что твой Федька учудил?

– Такой же мой, как и твой! – хмыкнул Васька. – В одном классе учились. – И добавил: – Слышал от Танюшки. Заходила утром перед школой.

– Из вашей избы домой только ночевать приходит, – проворчала Зинка.

В магазин зашли, видимо, выгодные покупатели, она переменилась в лице, заговорила с ними.

– Ты товар-то мне отпусти! – сдержанно потребовал Васька. – А то пойду в другой магазин. «Таперича не то, что давича» – когда одно сельпо на всю деревню.

Зинка раздраженно поджала губы, стала выкладывать на прилавок продукты. Васька расплатился, сложил все в рюкзак. Пока Зинка торговалась и разговаривала с покупателями, он долго перебирал одежду для Лизы. Выбрал, положил.

– Для алкашки? – фыркнула Зинка. – А водки что не берешь?

– Для жены! А эту отраву, – кивнул на ящик с бутылками, – пей сама.

Он успел донести рюкзак до дома. Вскоре к крыльцу подъехал милицейский уазик. Двое в форме вошли в дом, не здороваясь, уселись за стол. Один, мохнатые брови, нос картошкой окинул хозяина неприязненным, строгим взглядом, другой, молодой, рыжеватый, веснушчатый, добродушно улыбался.

– Колись, где дружок?! – уставившись в Васькину переносицу, сипло спросил бровастый.

Ничего другого он от них не ждал, к такому вопросу был готов.

– Откуда мне знать?! Вчера вечером только приехал, утром узнал про убийство.

– Значит, ничего не видел?

– Федьку не видел!

– И в вашей избушке он не укрывается?

– Когда выезжал – не было, – уклончиво отвечал Васька.

– И следов в лесу не видел?

– Ну, почему же? Видел!

Выяснив, где он заметил следы и в какую сторону, Хмурый все записал с его слов на чистый лист бумаги, приказал Ваське прочитать и расписаться.

– Он и твоего отца с сожительницей может кончить за булку хлеба, – сказал, поднимаясь. – Не выезжай никуда, вместе поедем!

– Машина туда не пройдет, – с серьезным лицом дурачился Васька. – Только на конях, и выезжать надо до рассвета, а то придется ночевать в тайге.

Гости снисходительно ухмыльнулись и вышли, а он нашел в чулане четыре крепких мешка, открыл подполье, в пару мешков насыпал по два ведра картошки, в другие – овса. Затем сходил в магазин и на оставшиеся деньги докупил продуктов, конфет, печенья, половину сладостей оставил на столе для дочери, остальное упаковал.

Милиционеры подъехали к его дому на следующий день, как и договорились, темным зимним утром. Они были на оседланных лошадях, прибранных у местных жителей, одеты в долгополые черные тулупы и валенки. У бровастого за спиной висел автомат. Васька оделся, вышел на крыльцо, вынес рюкзак, картошку и овес, стал седлать отдохнувшего жеребца, навесил на него всю поклажу из переметных мешков и повел в поводу через заснеженное поле по своему местами уже заметенному следу. Двигались они медленно, в том была Васькина хитрость. Вскоре милиционеры предложили погрузить часть мешков на их коней.

Васька умело закрепил свой груз, сам сел в седло. Жеребец пошел впереди быстрым шагом, кони – следом за ним, то и дело переходили на тряскую рысь. Уже поздно, в темени, раздался заливистый лай Тузи. Трое подъехали к избушке, на крыльцо вышли отец с Лизой и сделали удивленные лица.

– Встречайте гостей! – спешился Васька и стал снимать мешки. Лиза с отцом унесли их в дом.

Дальше все повторилось, как некогда с мужиком, обманутым Зинкой. Милиционеры, не привыкшие к верховой езде, нараскорячку вошли в избушку, один скинул с плеча автомат, отстегнув обойму, поставил в угол, оба сняли тулупы. Гости были в милицейской форме, при офицерских погонах, с оттопыренными кобурами пистолетов на боках. В пути по тайге они заметно очеловечились и подобрели, поздоровались с пенсионером, с женщиной