Чёртов узел - Олег Васильевич Слободчиков

Хотелось поскорей уйти со страшного места, где нашли свою кончину уже три человека. Но бросить как есть тело товарища Васька не смог. Он подобрал заржавевшее ружье и спустился к зимовью. Уже темнело. Все, что успел до ночи, это отыскать лопату и приготовить ужин.

На другой день он провозился до полудня, раскапывая могилу среди камней. Углубился почти на метр. Этого было мало, но копать глубже не хватило ни сил, ни возможности: дальше шел сплошной гранит. Васька уложил обезглавленное тело, покрыл его спальным мешком, присыпал землей, заложил камнями, поставил крест из сухостоя. Надежды, что его не раскопают медведи, не было. Но это все, что он мог сделать для товарища.

Васька посидел рядом с холмиком, остывая от выступившего на теле пота, смахнул его с лица шапкой, встал, подхватил дробовик и, не оборачиваясь, стал спускаться к зимовью. Решив, что возвращаться домой поздно, он снова переночевал и на рассвете с тяжелым рюкзаком и двумя ружьями отправился домой.

Лиза встретила его ласково, балуясь, повисла на шее, отец тоже был весел. Пока Васька разоружался и раздевался, оба шутливо перебранивались вместо того, чтобы затопить баню.

– Старый-то без тебя клинья бил, прельщал.

– Кого там?! Дай, говорю, внучка пошшупаю, пора уж с дедом познакомиться, а она – про клинья…

Был теплый вечер, благоухал май отопревшей землей, из-под желтых листьев и прошлогодней травы лезла новая буйная зелень. Наконец-то складывалась в Васькиной жизни добрая семья, о которой он всегда мечтал. Ему так не хотелось портить этот радостный вечер, но отец уже раз и другой спросил про Федьку, кивая на принесенный дробовик, и надо было отвечать: не врать же для сиюминутной радости встречи! Он опустил свои волчьи глаза и тихо сказал:

– Похоронил, оттого и задержался! – Лицо отца резко посуровело, Лиза раскрыла недавно лучившиеся вприщур глаза и разинула рот. – Жена напоила, грохнула и отрезала голову. Наверное, менты вынудили за прежние грехи или проплатили.

– Стерва! – тихо выдохнул отец.

– Как могла, сучка? – всхлипнула Лиза.

– Вот так! – со вздохом ответил Васька. – Прихватил его одностволку, что ей валяться. А пистолета не было: скорей всего, она же и забрала. Подучили… Ну, что? – Тряхнул головой. – Баня будет?

– Так со вчерашнего заряжена, – хлюпая носом, выбежала из зимовья Лиза.

Отец сел рядом, переломил ржавую одностволку, заглянул в нечищеный ствол.

– Может, так и лучше для Федьки? А место там плохо, и до Сереги всяко разно было. Землянку на марьяне строил беглый из раскулаченных – расстреляли. После войны там скрывался дезертир, вроде как сам застрелился уже после амнистии… Да чо там? Завтра напечем блинов, помянем всех, и ладно… А жеребец, получатся, теперь наш. Надо как-то бумагу на него выправить.

Пора было браться за огород. Хотя в зимовье картошки возили и ели мало, но она давала семье заметный доход, покрывала расходы на муку и сахар. Последнее время перекупщики стали скупать ее даже за деньги. Все портили и сбивали цены алкоголики, отдававшие мешки за паленую водку. Волчатники спрятали в тайге ценные вещи, на рассвете сели на двух лошадей: отец на кобылу, Васька на жеребца, посадив Лизу за спину. Позвали за собой Тузю. Он отбежал от дома на сотню шагов, смущенно повилял пушистым хвостом, но за лошадьми не пошел.

– Не пропадет! – буркнул в бороду отец. – Мышей много, вода рядом.

Робкая весна уже переходила в буйное лето. Попискивали, щекотали лица комары, весело носились пташки, отовсюду лезла новая зелень. К обычным звукам тайги примешивался какой-то непонятный, прерывистый рык. Отец с сыном, прислушиваясь к нему, вертели головами. Наконец определили, что звуки доносятся со стороны села, но до него было еще полдня пути. После полудня выяснилось, что это за звуки, а к вечеру они выехали на страшное поле с торчавшими пнями, брошенным вершинником и растерзанной гусеницами и колесами землей. Где-то неподалеку валили лес, стрекотал трактор, урчали машины. Всадники остановились на краю вырубки, ошарашенные открывшимся видом, приглушенно и опасливо матюгнулись. Было ощущение, что воры перевернули и обезобразили их дом.

– Как жить-то дальше? – всхлипнул с виду в один миг постаревший отец. – Мне-то ладно, свое прожил по-людски, как вам?

К селу они подъезжали в поздних весенних сумерках. Здесь тоже были неприятные перемены. Возле дома Дачника стояли лесовозы, дорога под окнами разбита глубокими колдобинами. Но скромно светило окно родного дома. Заслышав лошадей, на крыльцо выскочила Танюшка в школьном платье, завизжала, запрыгала от радости, повисла на спешившемся деде, тот поморщился, застонал:

– Ты чо, мила? Удумала поломать старого? У меня ж спина больна. – Ткнулся бородой в румяные щеки внучки. – Ну, здравствуй!.. А я тебе гостинец от тайгуна привез, – полез за пазуху. – Говорил, помню Таньку, понравилась…

Но Таня уже висела на отце, потом по-свойски расцеловалась с Лизой.

Распрягли усталых лошадей, завели в конюшню, вошли в прибранный дом.

– Хозяйка! – похвалил внучку дед. – Живешь здесь или чо ли?

– Ночую, когда мамка на работе или в Федькином доме. Они с Семеном Егоровичем взяли его в аренду, под склад. Здесь лучше – с мимолетной грустью во взгляде кивнула на дом Дачника, заулыбалась: – Я без троек год заканчиваю!

– Молодцом! – похвалил ее Васька. – А я был матерым троечником.

Лиза уже гремела кастрюлей и чайником, Васька принес дров и разжег выстывшую печку, за стенами было тепло, она дымила. Дел хватало всем: приготовить ужин, дождаться, когда остынут лошади, напоить их. Только дед, огорченный разбоем лесорубов, умылся и прилег с дороги, отказавшись от ужина:

– Седни с нами останешься или к матери? – спросил внучку.

– С вами!

– Тогда ложись со мной. Эти нескоро угомонятся.

Дед первым лег и первым встал по давней привычке. Таня тоже поднялась рано и стала собираться в школу. Молодые, провозившиеся едва ли не до утра, еще досыпали, обнявшись, когда под окнами остановился колесный трактор. Васька зевнул, потянулся, подумал, что отец уже договорился о вспашке огорода, но трактор недолго потарахтел, газанул и ушел в обратную сторону. Вошел отец, веселый и возбужденный, увидел, что сын со снохой проснулись, просипел приглушенным голосом:

– Я плуг нашел, старинный, Машка хотела сдать на лом за копейки. Забрал. Сами будем пахать на конях себе и ей. А Федькин трактор отчего-то у бухгалтерши.

– Какая Машка? – протер глаза Васька.

– Кака, кака?! Твоя бывша, котору Зинка с под тебя турнула.

Маша с дочкой жила по соседству, их огороды примыкали один к другому. Забор между ними был плохонький, Васька убирал его, когда заказывал на вспашку трактор, иногда, чем мог, помогал