Записки расхитителя гробниц. Том 1 - Наньпай Саньшу

– Потом У Саньсин с какой-то целью – а может, и правда только для того, чтобы спастись от бури, – провел всю нашу группу внутрь подводной гробницы и притворился спящим. Тогда я разгадал тайну росписей на фарфоре и привел всех на дно бассейна, чего он, судя по всему, не ожидал. Ему ничего не оставалось, кроме как притвориться одержимым духом женщины и заманить нас сперва в камеру с макетом дворца, а затем – в проход за зеркалом, и усыпить всех разом. Скорее всего, он что-то сделал с нами после того, как мы потеряли сознание. Как мне удалось выбраться наружу и что случилось с остальными, я сказать не могу. Но я абсолютно уверен в том, что они, как и я, потеряли память. И, даже если в течение прошедших двадцати лет им случалось видеться друг с другом, у них могло лишь возникнуть чувство, что у человека перед ними какое-то знакомое лицо, не более того.

Тут я все-таки возразил ему:

– Но почему тогда третий дядя просто не убил вас всех? Разве так он бы не решил все свои проблемы одним махом?

– Этого я тоже не понимаю, – ответил Молчун. – Но, может быть, тогда он думал, что убивать нас нет необходимости, мы все-таки ничего не знали.

В его предположениях третий дядя выглядел эдаким жутким демоном, который давно вынашивал свои коварные планы и все отлично продумал. Такого я принять никак не мог: по моему мнению, третий дядя просто не мог быть и точно не был таким человеком.

Толстяка же озарила внезапная мысль, и он обратился ко мне:

– Дружище У, я тут вспомнил кое-что, что вполне может объяснить произошедшее. Могу рассказать, но только пообещайте не смеяться.

Одна голова хорошо, две, как известно, лучше, а три – вообще замечательно. Толстяк вполне мог вспомнить нечто, о чем я не подумал, поэтому попросил его скорее рассказать, что ему пришло на ум.

Толстяк напустил на себя загадочный вид и прошептал:

– Я думаю, что тут все предельно просто. Возможно, тогда в этой гробнице твой третий дядя столкнулся с какой-то… нечистой силой и попался. Братец говорил, что он стоял у стелы и причесывался, как женщина, верно? А теперь сам подумай: именно это его поведение подсказало, как найти врата к Небесному дворцу. А кто лучше всех знал туда путь? Разумеется, древний дух, который здесь обитал! Я уверен, что в тело твоего третьего дяди вселился дух хозяина гробницы. Если найдешь дядю, рекомендую вылить ему на голову тазик собачьей крови, чтобы изгнать дух из его тела, и все будет в порядке.

Я поспешил прервать поток его мистической чуши:

– Ну и истории у тебя, почище «Рассказов Ляо Чжая о необычайном»[83]. Мы с моим третьим дядей прожили бок о бок больше двадцати лет, и я ни разу не видел, чтобы он вел себя как женщина, так что не надо тут.

– А я и не говорил, что этот дух обязательно женщина, – возразил Толстяк. – Может, у него эта психопатия вообще бывает приступами. На публике он ведет себя совершенно нормально, а как только остается один, кидается красить губы и вышивать.

С этими словами он снова сложил пальцы изящным жестом танцовщицы.

Мне стало смешно, и я ответил:

– Он тебе что, Дунфан Бубай[84] какой-нибудь, чтобы еще и вышивать? Чушь полная.

Но Молчун возразил:

– Нет, мне кажется, такая вероятность и правда есть. В древних гробницах подобное порой происходит.

Воодушевленный тем, что с ним в кои-то веки кто-то согласен, Толстяк тут же важно напыжился и произнес:

– Вот видишь, господин Толстяк чепуху болтать не станет. Я думаю, причина в том, что гробница находится под водой. Видишь ли, фэншуй – это «фэн», ветер, и «шуй», вода, а по воде, как известно, от ветра идут волны, а когда ветер наталкивается на воду, она его останавливает. Знаешь, зачем водному духу нужно тело для вселения? Потому что иначе он не сможет отсюда выйти. Эта гробница стоит под водой, и, хотя фэншуй в ней прекрасный, для духа хозяина гробницы совсем неблагоприятный.

Я выслушал его складный рассказ, но все-таки не вполне в это поверил.

– Ладно, я это запомню и, если смогу найти третьего дядю, куплю в храме освященный талисман и прилеплю его дяде на лоб, – пообещал я. – Тогда и посмотрим, будет ли какой-то эффект.

Мы еще немного побеседовали о том о сем и вскоре почувствовали, что более-менее пришли в себя. Толстяк взглянул на часы и сказал:

– Так, давайте-ка не будем здесь партийные съезды устраивать. Если умрем с голоду, наши души навеки останутся здесь, и мы не переродимся, а это будет большая потеря. – При этих словах Толстяк поскреб спину и обратился ко мне: – Дружище У, а тебя с тех пор, как мы сюда попали, случайно не одолевает жуткий зуд?

37. Тоннель расхитителей

Я уже приготовился ползти дальше, но его вопрос заставил меня замереть и вжать голову в плечи. В том каменном проходе я так нервничал, что не обратил внимания, но на самом деле я еще там почувствовал, что царапины от стрел-«лотосов» снова начали чесаться. Впрочем, они почесались-почесались и как-то сами собой перестали чесаться. Когда я задрал майку, чтобы осмотреть царапины, то обнаружил, что красноватое раздражение вокруг ранок спало, и ничего особенного я больше не ощущал.

– У меня такое было, но сейчас уже ничего не чешется, – ответил я. – Здесь очень высокая влажность, может, у тебя разыгралась аллергия.

– А можно как-то временно утихомирить эту аллергию? – поинтересовался Толстяк, не переставая яростно чесаться. – Я недавно от страха весь холодным потом покрылся, теперь чешусь без конца.

Он принялся вдобавок тереться спиной о стенку тоннеля. Видя, что от трения у него вся спина уже покрылась кровавыми полосами, я заподозрил неладное и попросил его дать мне взглянуть. Толстяк, изогнувшись, развернулся спиной. Он все продолжал скрести кожу, теперь уже ногтями, но я отпихнул его руку в сторону. Посветив на его спину фонариком, я с удивлением увидел, что в местах, где были ранки от стрел-«лотосов», на коже выросла густая белая шерсть невыносимо мерзкого вида.

– Толстяк, ты как долго не мылся вообще? – на автомате брякнул я.

– А? Мылся? Зачем спрашиваешь? Это очень личный вопрос, не буду отвечать.

– В общем, явно