Записки расхитителя гробниц. Том 1 - Наньпай Саньшу

могу рассказать, что именно со мной не так. Но три месяца назад я случайно встретил твоего третьего дядю. Его лицо показалось мне очень знакомым, и я отправился с вами в гробницу Лушан-вана в надежде, что вспомню еще что-нибудь. – Молчун вдруг повернулся ко мне. – И в той гробнице я понял, что твой третий дядя какой-то странный!

Я опешил, не понимая, что он имеет в виду.

– Шелковая книга с золотыми нитями, которую вы вытащили из бронзового гроба, на самом деле подделка, – продолжал Молчун. – Третий дядя подменил ее с самого начала.

– Чушь собачья! – в ужасе крикнул я. – Это ты сам ее подменил!

Молчун холодно взглянул на меня и ответил:

– Нет. Это сделал твой дядя. Они вдвоем со Здоровяком Куем проделали дыру в задней части ствола и добрались до гроба со стороны днища. Скорее всего, именно поэтому Здоровяк Куй и должен был умереть.

От услышанного у меня по телу побежали мурашки. Я был в таком смятении, какого не ощущал еще ни разу в жизни. Хоть мне и хотелось остаться на стороне дяди, в памяти начали один за другим вспыхивать бесчисленные эпизоды, когда его поведение выглядело подозрительно. Я вспомнил, как был отравлен Здоровяк Куй, вспомнил, что, когда Паньцзы только лез на дерево, он еще был в сознании, а наверху, на земле, мы увидели его уже в глубокой коме. А еще вспомнил, что третий дядя начал стаскивать к щели канистры с бензином задолго до того, как мы с Толстяком оттуда выбрались.

Дальше мне думать уже не хотелось. Я чувствовал, что весь мой мир перевернулся с ног на голову, не понимал, кто из них говорил правду, а кто лгал, и не знал, кому верить. В голове воцарился полный хаос, и я машинально стал рассуждать вслух:

– Нет-нет, все не может быть так просто, у третьего дяди же не было никакого мотива. Зачем ему так поступать?

– Если этот человек и правда твой третий дядя, то незачем, – равнодушным тоном отозвался Молчун. – Но если…

Он вздохнул и замолчал.

Я не понял, что он имел в виду, но в душе уже поверил ему и лишь горько усмехнулся. Раньше я постоянно задавался вопросом: о скольких вещах мне лгал третий дядя? Теперь же пора было задуматься, о скольких он не лгал.

Я совершенно не ожидал подобного поворота событий, но, еще разок обдумав произошедшее, понял, что сейчас размышлять обо всем этом нет никакого смысла. Пока что совершенно неважно, кто лжет, а кто говорит правду, – этот вопрос будет иметь значение лишь после того, как мы отсюда выберемся. Если мы просто умрем здесь, знание правды уже ни на что не повлияет.

При этой мысли я постарался собраться с духом и заставить себя успокоиться. Толстяк к тому моменту успел снова подойти к каменной стеле и неуклюже присесть перед ней на корточки. Затем он попытался сложить пальцы в изящном жесте, как у танцовщиц, и начал, пошатываясь, приглаживать волосы.

Я нахмурился и крикнул ему:

– Эй, Толстяк треклятый, и что ты там опять делаешь? Не можешь постоять спокойно хоть пять минут?

Он обернулся и, пытаясь подражать женщине, пискляво отозвался:

– Ваша покорная служанка изволит поправлять прическу. Не помрешь же ты от того, что я маленько причешусь, чего разорался?

– Прическу? – беспомощно повторил я. – Ты что, тоже хочешь поглядеть на этот Небесный дворец?

– Ну конечно! – ответил он. – Разве может господин Толстяк упустить шанс полюбоваться таким редкостным зрелищем? К тому же сам посуди: мы с таким трудом сюда добрались, а та баба сбежала. И это означает только одно: плакали наши денежки. Ну ничего, мы вместо вознаграждения надыбаем парочку «лучистых жемчужин». Как говорится, «коль ты богат – так про грабеж ни слова, коль грабишь – не вертайся без улова». Так ведь?

– Ясно! – возмущенно выпалил я. – Из всего долгого рассказа ты запомнил только про «лучистые жемчужины»!

Но Толстяк на это обиженно возразил:

– Эй, ну почему ты так? Между прочим, есть еще одна важная причина, по которой я хочу туда попасть. Знаете какая?

35. Кровавая надпись

– Да кто знает, что у тебя там в башке творится? – воскликнул я. – Не хочешь – не говори. И вообще, позволь напомнить, что мы сейчас находимся в критической ситуации, так что давай обойдемся без твоего балабольства.

– Не надо так нервничать, – миролюбиво произнес Толстяк, – то, что я хочу сказать, имеет прямое отношение к нашей ситуации. Ты разве не слышал, что Братец сказал? Проход-врата в Небесный дворец вел наверх, а в камере, где стоял макет, были еще и очень высокие потолки. Если сложить высоту коридора и высоту потолков, получится не меньше десяти с лишним метров. Сам подумай: насколько глубоко залегает эта гробница? Уверен, потолок той камеры – самая высокая точка всего захоронения. Если хотим выбраться, начинать нужно оттуда!

От его слов у меня на душе мигом посветлело, и я принялся прикидывать в уме высоту. Когда я только оказался в подводном тоннеле, что вел в гробницу, мой глубиномер уже показывал глубину тринадцать метров. Теперь же мы стояли на дне бассейна, который был еще на десять с лишним метров глубже. Выходило, что мы находились на глубине от двадцати до тридцати метров под водой, и напрашивался вывод, что Толстяк прав: потолок камеры, где стоит макет Небесного дворца, от морского дна отделяет даже меньше десятка метров. А ведь сам я, слушая историю Молчуна, вообще не обратил внимания на эту деталь. Теперь я невольно взглянул на Толстяка другими глазами. Пусть этот парень и выглядел полным увальнем, голову на плечах имел, и в будущем, похоже, не стоит от него ничего скрывать.

– Тут Толстяк дело говорит, – признал я, обращаясь к своим спутникам. – Впрочем, нам эта информация все равно пока без надобности. С голыми руками мы на десятиметровый потолок не вскарабкаемся, а если и выйдет, как мы будем без инструмента пробивать несколько слоев кирпичной кладки? Мне кажется, нам сперва стоит пойти поискать какие-нибудь подходящие погребальные предметы из металла и тогда уже поскорее претворить в жизнь наш план с дырой в потолке. Будем и дальше копаться – точно пропустим отлив.

Несмотря на свои слова, в душе я был совсем не уверен, что у нас что-то получится, потому что вся погребальная утварь, которая попадалась нам по пути, была либо каменной, либо фарфоровой – ни одного металлического предмета. Честно говоря, это слегка противоречило заведенным порядкам, и я смутно подозревал, что отсутствие металлических предметов тоже