Записки расхитителя гробниц. Том 1 - Наньпай Саньшу

тот самый тусклый желтый свет, который ловили и отражали стоящие в углах большие зеркала, благодаря чему во всей камере было достаточно светло. Однако больше всего поражала большая круглая каменная платформа посреди камеры, а на ней – гигантский макет какого-то роскошного дворца. Хоть это и был лишь макет, в нем с величайшим мастерством воссоздали абсолютно все: величественные залы, галереи, парадные ворота и декоративные сады с водоемами.

Когда Чжан Цилин подбежал к платформе и в волнении оббежал ее несколько раз, он осознал, что это был макет Небесного заоблачного дворца. Он изначально не верил, что в подводной гробнице и впрямь могут оказаться врата в настоящий Небесный дворец, поэтому не очень сильно разочаровался, но мгла в его душе только сгустилась. Судя по всему, Ван Цзанхай действительно выстроил Небесный дворец. Но где же он находится? Правда на небе, что ли?

Открытие было таким потрясающим, что студенты возбужденно зашумели, глядя по сторонам и то и дело вскрикивая от восторга. Несколько парней в шутку подхватили Хо Лин на руки и поставили ее прямо на круглую платформу. Девушка с глупым хихиканьем опустила было ноги на камень, но через секунду завизжала и спрыгнула обратно на пол, крича:

– Там мертвец!

Чжан Цилин вздрогнул и поскорее взлетел на платформу, чтобы посмотреть, в чем дело. Там он увидел, что прямо посреди макета, в круглом цветнике, выложенном блестящими камнями, на каменном кресле сидит ссохшаяся мумия. Вся одежда на ней давным-давно сгнила, и из-под лохмотьев проглядывала темная кожа. Это был крайне редкий «сидячий золотой труп» умершего в позе созерцания. Он высох естественным образом и сохранился в таком прекрасном состоянии, что, если его посыпать порошковым золотом, хоть сейчас можно поставить в каком-нибудь монастыре и поклоняться как статуе святого. Одна рука мумии указывала на небо, другая – на землю, а волосы и ногти, как это обычно бывает с «золотыми сидячими трупами», даже после смерти продолжали расти. Особенно ногти: они уже были такой же длины, что и пальцы, и выглядели жутко.

Чжан Цилин без всякого страха приблизился к мумии и первым делом заглянул ей в рот, но там было пусто. После он прижал пальцы к ее груди возле подмышки и с нажимом повел к солнечному сплетению.

Вэньцзинь тем временем тоже вскочила на платформу. Видя, что делает Чжан Цилин, она поспешно перепрыгнула к нему за спину и негромко спросила:

– Чжан Цилин, кто ты все-таки такой? Откуда у тебя навыки «опорожнителя чаш»?

Чжан Цилин только покосился на нее и ничего не ответил. Вэньцзинь вспылила, схватила его за руку и настойчиво продолжила:

– Очевидно же, что ты «опорожняешь чаши», иначе не оставался бы внутри гробницы таким невозмутимым! Зачем ты отправился с нами в экспедицию?

Но Чжан Цилин приложил палец к губам, веля ей замолчать, а потом указал на мумию и ответил:

– Это все неважно. Смотри!

С этими словами он резко сорвал с мумии остатки одежды, и стало видно, что живот трупа пересекает длинный шрам, тянущийся от последнего левого ребра до самого низа живота. Сначала Чжан Цилин сам ощупал живот мумии, затем схватил руку Вэньцзинь и прижал к тому же месту. Вэньцзинь вздрогнула: она тоже почувствовала, что внутри было что-то спрятано.

Чжан Цилин поднял голову. Он не был уверен, стоило ли доставать эту вещь. Если покойник спрятал ее перед смертью в собственном животе, выходит, она была ему очень дорога. А может, так умерший хотел проверить их на вшивость. Чжан Цилин всегда придерживался железного принципа: ни в коем случае не портить трупы ради сокровищ, поэтому еще долго боролся с собой, прежде чем вновь с сомнением взглянуть на Вэньцзинь.

Та принадлежала к северной школе и, естественно, весьма серьезно относилась к вопросам морали, поэтому в ответ решительно покачала головой и произнесла:

– «Бесчеловечен и бесчестен тот, кто труп испортит и добро возьмет – поступок сей к небесной каре приведет».

Чжан Цилин вздохнул и решил отказаться от этой затеи. Отступив на шаг назад, он отвесил мумии земной поклон, но, когда снова поднял голову, ему вдруг показалось, что что-то не так. Чжан Цилин оглядел мумию со всех сторон и внезапно в ужасе застыл: на высохших губах трупа играла легкая загадочная улыбка.

34. Ляньхуань

Вот это было чудо из чудес! На своем веку Чжан Цилин повидал самых разных «цзунцзы», но те обычно умели только прыгать и скакать. Улыбающихся он еще не встречал ни разу. Чжан Цилин сразу напрягся, торопливо отскочил назад и на всякий случай приготовился к бою.

Неожиданно рука мумии, которая указывала в небо, опустилась и стала показывать куда-то на восток. Одновременно с этим «лучистые жемчужины» на потолке по неизвестной причине вдруг разом погасли, и вся камера погрузилась во мрак.

Когда они вошли в этот зал, для экономии батареек выключили фонари, и сейчас оказались в кромешной тьме. Кто-то закричал от ужаса. Чжан Цилин, однако, обнаружил, что, хоть освещение исчезло, темнота в камере не была полной. Он поспешно вскинул голову и понял, что четыре «лучистых жемчужины» в углах зала остались гореть, словно тусклые уличные фонари в ночном переулке, освещая лишь отдельные небольшие участки.

Тут где-то неподалеку раздался дрожащий голос Ли Сыди:

– На стене, там… там… там лицо!

Чжан Цилин вздрогнул от неожиданности и торопливо повернул голову. В свете «лучистой жемчужины» на восточной кирпичной стене в игре теней откуда ни возьмись появилось огромное бледное человеческое лицо.

У Чжан Цилина не было никаких сомнений, что это очередной трюк. С некоторым раздражением спрыгнув с платформы, он подошел к восточной стене и взглянул поближе. И правда: «лицо» оказалось теневой картиной. Когда свет под определенным углом попадал на определенные выемки в стене, из теней складывался рисунок. Но если бы угол был неправильным, картинка бы просто не проявилась. В стрессовой ситуации в переплетении причудливых линий можно было легко увидеть страшное лицо и перепугаться до смерти.

Тем временем Чжан Цилин со всем вниманием изучил изображение, и его сердце невольно дрогнуло. Это была сюжетная картина, которая демонстрировала зрителю сцену завершения строительства Небесного заоблачного дворца. Тот был на самом деле выстроен не в небе, а на вершине какой-то очень крутой горы, пик которой вместе с самим дворцом окутывал густой туман, и из-за этого складывалось впечатление, будто здание действительно парит в облаках. По покрытому снегом белоснежному пику Чжан Цилин понял, что гора наверняка очень высокая, но что именно за гора, догадаться