Записки расхитителя гробниц. Том 1 - Наньпай Саньшу

Чжан Цилина сильно расстроила собственная невнимательность. Обычно он не вел себя так необдуманно, но в этот раз пошел на поводу у любопытства, захотел побыстрее докопаться до истины, вот и не проверил, что происходит вокруг. Ловкие трюки и удивительные изобретения обычно славятся своими небольшими размерами и тонкой работой, тут же все было ровным счетом наоборот: ловушка была слишком большой, вот он ее и не приметил – и не смог ничего поделать.

Когда Чжан Цилин вернулся к каменной стеле и рассказал остальным о своем открытии, группа возбужденно загалдела. Поскольку во времена «культурной революции»[80] большинство древних сокровенных знаний было позабыто и уничтожено, молодые люди уже не понимали, о чем говорил Чжан Цилин. Однако Вэньцзинь после недолгого раздумья вдруг сказала:

– Саньсин только что странно себя вел, будто в него вселился какой-то дух женшины. Может, этот дух и есть хозяйка гробницы? А дверь, в которую он вошел, – Врата жизни?

Заметив, что глаза девушки блестят так, словно ее уже осенила какая-то мысль, Чжан Цилин спросил:

– У тебя есть какая-то идея?

Вэньцзинь дала всем знак следовать за ней и направилась обратно к стеле. Там она, подражая У Саньсину, опустилась на одно колено и начала причесывать волосы. Вэньцзинь обладала превосходной фигурой и в такой позе выглядела особенно привлекательно, поэтому несколько парней из группы тут же жадно на нее вытаращились. Пару раз проведя рукой по волосам, она очень медленно покрутила головой из стороны в сторону и вдруг встрепенулась.

– Я нашла! – закричала Вэньцзинь.

Остальные мигом окружили ее и тоже уставились на стелу, но сколько ни глядели, так ничего и не увидели.

– Нет, вы должны в точности повторять за мной, – объяснила Вэньцзинь. – Опуститесь на колени вот тут, и тогда увидите!

Чжан Цилин, кажется, что-то сообразил и немедленно опустился на колени. Вэньцзинь надавила ладонями ему на плечи и сказала:

– Ты слишком высокий, опустись еще ниже. И смотри не прямо на стелу, а как бы искоса, направь взгляд на свой висок.

Чжан Цилину стало смешно, но он сделал, как она сказала, и принялся поправлять волосы. Затем в крайне женственной манере бросил на стелу кокетливый взгляд искоса и вдруг увидел на своем отражении, в том месте, где располагался его висок, бледное, совсем расплывчатое изображение кольца из трех плывущих друг за другом рыб. Когда же Чжан Цилин шевельнул головой и угол зрения слегка изменился, рыбы сразу пропали.

«О-о…» – многозначительно сказал он, когда наконец понял, что означает так называемая «судьба», и выругался про себя. Судя по всему, увидеть знак в виде трех рыб сможет лишь женщина, которая любит наводить красоту, а потому тут же опустится у зеркальной стелы на колени и начнет поправлять прическу. При этом рост тоже важен: если он будет слишком высоким или, наоборот, низким, ничего не выйдет. К счастью, Вэньцзинь оказалась достаточно внимательной, иначе он, мужчина, никогда бы не разгадал этот секрет, сколько бы ни ломал голову. (Когда я его слушал, у меня внезапно назрел вопрос: хозяин гробницы что, был настолько неудержимым развратником?)

Понаблюдав за рыбами, Чжан Цилин понял, что знак тоже медленно перемещается. Видимо, внутри стелы находился еще один механизм, который вращал ее с той же скоростью, что и стенку бассейна, – так, чтобы изображение рыб всегда было прямо напротив тех самых «врат Небесного дворца». С этой мыслью он поспешно попросил Вэньцзинь наблюдать за отражением, а сам схватил фонарь, помчался к стене и стал направлять луч света по очереди на каждую из потайных дверей.

Когда луч его фонаря остановился на третьей по счету двери, Вэньцзинь увидела, что знак совместился с пятном света, и закричала:

– Это она!

Вся группа радостно зашумела, и даже Чжан Цилин, не удержавшись от переполняющих чувств, с силой сжал кулаки. Затем он толкнул дверь, пригнулся и первым протиснулся внутрь в очень тесный и узкий проход, который тянулся куда-то вглубь. На этот раз Чжан Цилин был крайне внимателен и осторожен. Только прощупав стены со всех сторон и убедившись, что нигде больше нет ловушек, он позвал остальных идти за ним.

Проход также был облицован серыми гранитными плитами, и его ширины хватало лишь на одного человека – двое более-менее крепких людей уже бы не протиснулись. Чжан Цилин с фонарем шел впереди. Он глядел на темноту перед собой, сливающуюся с серостью плит, и у него появилось мрачное, давящее ощущение, будто они держат путь прямиком в преисподнюю. Собрав всю волю в кулак, он чрезвычайно осторожно продвигался по проходу, и едва его уши улавливали малейший подозрительный звук, как он сразу застывал как вкопанный и долго выжидал, прежде чем продолжить путь. К тому моменту группа уже безоговорочно признала Чжан Цилина своим лидером: студенты безропотно подчинялись его приказам, и никто не смел нарушать тишину пустой болтовней.

Они шли примерно столько, сколько нужно, чтобы выкурить половину сигареты. Спереди и сзади их окутывала сплошная тьма, и казалось, будто они – единственные живые существа во всей вселенной. Когда в душе Чжан Цилина уже начало зарождаться смутное беспокойство, проход внезапно повел их вверх, и где-то вдалеке замелькал свет, сумрачный и желтоватый, точно от заходящего солнца: неяркий, но теплый. Чжан Цилин понял, что они дошли до конца, и, крикнув остальным, чтобы поторопились, помчался прямо к приближающемуся пятну света. Неожиданно пол под ногами снова стал ровным, а весь мир кругом словно накрыло волной золотистого сияния. Когда Чжан Цилин, торопливо прищурившись, огляделся, он невольно вскрикнул от изумления и едва не упал на колени.

Их группа стояла на пороге огромной квадратной камеры. Она не просто была большой – от ее внутреннего убранства веяло таким величием и царственностью, что всем машинально захотелось опуститься на колени!

Вдоль каждой стены имелось по десять колонн из цельной золотистой древесины наньму, таких толстых, что даже трое людей, взявшись за руки, не смогли бы их обхватить. Им впору было бы стоять где-нибудь на краю света и подпирать небеса. Стены камеры длиной примерно в десять чжанов были выложены из желтоватых кирпичей, а потолок удерживали красивые расписные балки, украшенные изображениями десяти золотистых пятипалых драконов – поистине великолепное зрелище. Также на потолке, примерно в десяти метрах над полом, была изображена карта звездного неба со вставленными на место звезд драгоценными «лучистыми жемчужинами» размером с гусиное яйцо. Они-то и испускали