Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

умоляют управление НКВД прислать им опытных специалистов. На места ушедших на фронт охотно идут женщины, вчерашние школьники. Приходится возвращать на службу и пожилых мужчин, ранее трудившихся в милиции. Новые кадры отправляем на краткосрочные курсы, но опыта не хватает. Опыт – дело наживное, как говорится, но требуется время, а его нам не хватает сегодня. Хочу подчеркнуть, что война вызвала приток в сибирские регионы не только массы эвакуированных и беженцев с запада, но и наплыв преступников самых разных мастей. Среди них находятся дезертиры и уклонисты. Некоторые из них объединяются в группы и, скрывавшись в тайге, доставляют немало хлопот районному руководству и милиции.

Головной боли добавляли Илье Николаевичу и золотые прииски, расположенные на территории области. Руководство просит усилить их охрану. Но людей и так не хватает. В вохровцы абы кого тоже нельзя принимать. Нужны проверенные люди, во всех отношениях устойчивые. С железной дороги таких не отпускают, там бронь. С сельского хозяйства просто некого, там одни бабы да старики остались, которым и сеять, и убирать хлеб, растить животину. В общем, куда ни кинь, везде клин.

…После совещания Илья Николаевич выкурил, прикуривая одну от другой, сразу две папиросы. Почему-то не выходил из головы Исай Исаевич Кондратюк. Тот планировал принять участие в совещании, но время отбытия его к новому месту службы внезапно быстро изменилось. Они и попрощаться толком не смогли. Кондратюк даже не успел перед поездом дальнего следования забежать в обком.

«А работали с ним слаженно. Исай Исаевич мгновенно вникал в проблемы, понимал с полуслова. Замечательный он всё-таки был человек. Почему был? Он и остаётся. Тьфу-тьфу-тьфу». – Лихонос постучал костяшками пальцев по столу и опять потянулся к раскрытой пачке папирос…

12

Приступив к службе на новом месте, начальник областного управления НКВД капитан государственной безопасности Яков Харин распорядился сделать перестановку в своём кабинете.

– Настенные часы перевесить в другое место, чтобы циферблат не мозолил постоянно глаза, – приказал исполняющему обязанности помощника сержанту госбезопасности Малькову.

– Но так вроде было удобней, – по простоте душевной возразил тот.

– Мне видней, что удобней, – на повышенной нотке оборвал Харин. – Выполняйте, сержант, что вам говорят!

– Есть, товарищ капитан!

– Стол необходимо чуть-чуть отодвинуть от окна. Сейф придвинуть ближе к столу. Позовите из сотрудников кого-нибудь ещё, чтобы помогли. Шторы вообще сменить!

– Что-то не устраивает, товарищ капитан?

– Да-да, не устраивает! Цвет не устраивает. Надо материал потемней.

Новый руководитель областных чекистов отличался от прежнего и по внешнему виду, и по характеру. Исай Исаевич Кондратюк – выше среднего роста, подтянутый, о таких ещё говорят – жилистый, черноволосый, с едва заметной проседью на висках. Его кредо можно сформулировать одной фразой: «При всей специфике своей работы я доверяю людям». Яков Харин – невысок ростом, с заметным брюшком, ноги слегка колесом, привычка широко их расставлять, особенно, когда стоя разговаривает с человеком, который хотя бы ненамного выше его ростом, волосы рыжевато-белесые. Такие же брови и, должно быть, щетина, если не побриться вовремя. Его кредо тоже умещается в одну фразу: «При всей специфике моей работы я не доверяю никому». То есть это были полные антиподы друг другу.

Новое место службы, по мнению Харина, было глухим в географическом отношении, но перспективным в политическом. Конечно, свалиться из центрального аппарата сразу в Сибирь не входило в его планы. Но, может, это и к лучшему? Подальше от немцев, хотя и поближе к японцам. Тем не менее Восточный фронт далеко, а здесь, за тысячи километров от полыхающего в пожарах войны запада страны, можно чувствовать себя более-менее спокойно. Ещё одним плюсом можно было считать назначение на должность начальника областного управления НКВД, что предполагало скорое присвоение звания майора госбезопасности и долгожданный ромб на петлицы вместо имеющихся трёх шпал. Три шпалы тоже как бы не хухры-мухры, но ромб всё-таки солиднее выглядел, по мнению капитана госбезопасности Якова Харина.

Яков Харин был осведомлён, что в первые же дни войны был нанесён масштабный удар по ранее судимым по ст. 58 УК, по тем, кто проходил по учётам и давно разрабатывался агентурой. Отправляясь в Сибирь из Москвы – несомненно, желал вернуться в столицу. Но прежде необходимо отличиться, но как? Нацелить аппарат на массовые репрессии? В одиночку не справиться. Поэтому Харин прихватил с собой парочку своих прежних заместителей. Тех ещё выдающихся фальсификаторов, выдвинувшихся в годы «Большого террора». Схема «работы» предельна проста. В условиях военного времени проще простого сделать ставку на «клеветников», на их пораженческую агитацию, распространение слухов о паническом отступлении РККА и её слабости, «превознесение технической и материальной оснащённости германской армии», восхваление немцев как людей высокой культуры. Дальше больше, вплоть до контрреволюционного, шпионско-диверсионного подполья, целью которого – совершение диверсий, организация бандитских вооружённых выступлений с тем, чтобы внести панику среди населения и парализовать город.

Для первых месяцев войны характерно усиление карательных мер со стороны органов госбезопасности по отношению к широким слоям общества. Суровым наказаниям подвергались лица, заподозренные в малейшей нелояльности, а также нарушители трудовой дисциплины, те, кто не сдал радиоприёмники, «создавал запасы продовольствия» и торговал на рынках.

Харин понимал, что с его стороны необходима какая-то инициатива, но какая? Нужно предложить начальству нечто такое. Главное, чтобы заметили, поддержали, поставили плюсик в твоей карьере. Решение этого вопроса нашлось само по себе. Нарком Лаврентий Берия разослал по управлениям НКВД Урала и Сибири директиву № 515: «1. Произвести изъятие активного контрреволюционного элемента, обратив особое внимание на ликвидацию повстанческих групп и организаций. Обеспечить по всем делам тщательное следствие в целях выявления и ликвидации антисоветского подполья; 2. Усилить охрану тюрем, ИТЛ и колоний, приняв необходимые меры к предотвращению возможных попыток к антисоветским выступлениям или бегству со стороны заключённых; 3. Навести должный общественный порядок в городах, районах, железнодорожных узлах, станциях, обеспечить своевременную ликвидацию попыток со стороны враждебных элементов к созданию беспорядков с привлечением войск НКВД».

На внеплановой «летучке» начальник областного управления капитан госбезопасности довёл до личного состава поступившую оперативную информацию о совершённом массовом побеге заключённых из исправительно-трудового лагеря.

– Разрешите вопрос, товарищ капитан государственной безопасности, – поднял руку один из подчинённых.

– Разрешаю, – не без недовольных ноток в голосе отозвался Харин. Ещё с прежнего места службы всегда настороженно относился он к задаваемым вопросам. Особенно если подчинённый предварительно спрашивал разрешение. На самом деле ничего страшного, конечно, в том не было, но Харин всегда боялся каверзности вопроса. Хотя какая каверзность может заключаться в вопросе подчиненного к начальнику? Вот, наоборот, как раз такое могло иметь место.

– Как такое могло случится, что побег совершён в столь