Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

утечки дезы. Якобы военные, особенно командированные, по пьяни могли проболтать какие-то секреты. Возможно, такие увертюры, как выражался Кондратюк, и случались в бытность его предшественников, но он не исключал и работу Мошки на «два фронта». Имелся у неё определённый опыт со времён колчаковской контрразведки, да и период семёновской атаманщины покрыт в этом плане полным мраком.

При новом начальнике управления Харине оперативный интерес к этой даме вновь возродился. Объясняется просто. Знакомясь с досье осведомителей, Харин почему-то обратил на неё внимание. Приказал навести справки и привлёк к так называемой работе по добыванию информации.

Статная, пышногрудая, с округлыми бёдрами, кареглазая, с томным взглядом и довольно приличными манерами, Мошка, опять же по слухам старожилов-горожан, пользовалась большим успехом ещё у белых офицеров времён атамана Семёнова. Поговаривали, что получала и определённое денежное содержание в тамошней контрразведке. Что привело её на скользкую дорогу проституции и стукачества? Об этом, как говорится, история умалчивает.

Не обошлось без её показаний и на подозреваемого в троцкизме сержанта госбезопасности Николая Малькова, помощника прежнего начальника областного управления НКВД Кондратюка.

Беседу с ней, правда, пока без обещанного пристрастия, вёл лично Харин.

– Он конкретно посещал твой бордель?

– Нет, этого я утверждать не могу.

– Что значит «не могу»?! Да или нет?

– Нет, не посещал.

– Откуда тогда с ним знакома?

– Любитель он мороженого и лимонада, что продаётся в ларьке у центральной площади.

– Ну? И что?

– Я там тоже всегда покупаю, вернее, покупала. Сейчас-то ларёк не работает. Война.

– Ну? И что, только этим знакомство и ограничивается? У ларька только и пересекались? Смотри-ка, какое совпадение! Ладно. Ты знала, что он из органов?

– Разумеется. В форме ведь ходил.

– Понятно. Ещё где и что?

– В смысле, товарищ начальник?

– Вспоминай быстрее и скажи спасибо, что ещё «товарищ», а не «гражданин».

– Да, собственно, и вспоминать-то нечего. Помнится, видела его на торжественном вечере в каком-то в драмтеатре.

– А там ты, милочка, с какого перепугу оказалась?

– Ну, так ведь город маленький…

– Ладно. И что?

– Не поверите, опять в буфете в перерыве с ним пересеклись. В очереди стояли.

– Что? Опять мороженое и газировка? – начиная злиться, не выдержал Харин.

– Представляете, товарищ капитан, опять!

– Рекомендую меня так не называть, – оборвал собеседницу Харин. – Лучше по-прежнему.

– Хорошо, товарищ начальник.

– А случайно по-японски он не говорил?

– Что?

– По-японски не говорил?

– С кем?

– С кем-нибудь, может быть.

– Он даже по-русски ни с кем не говорил. О чём говорить в очереди в буфет? С буфетчицей разве только? А по-японски, – ладно, проехали, – снова грубо оборвал Мошку Харин. – Больше нечего добавить?

– Кажется, да. То есть нечего.

– Ладно, вылазь из машины.

– Я свободна?

– Свободна-свободна, – поторопил её Харин, указывая колючим взглядом на дверцу.

* * *

Яков Харин знал, что антисоветские разговоры – наиболее часто встречающийся вид политических преступлений. Они исходят от разных категорий лиц, представителей разных профессий, но зачастую связанных либо наличием репрессированных и эмигрировавших родственников, либо белогвардейским прошлым. Антисоветские разговоры по содержанию разделены на пять групп. Обвинения в адрес советского правительства, пораженческие настроения, поддержка вражеского государства, недовольства в связи с проведением подписок на военный заём, недовольства в связи с дефицитом продовольствия. Надо копать в этом направлении. Использовать свою агентуру. Много полезного, по его мнению, могла сделать в этом плане Наташка Замошкина. Чуть позже у него в воспалённом мозгу возник дьявольский план: раскрыть заговор, участники которого планировали диверсии. Он мысленно перебирал предприятия, находящиеся в городе. Остановился на самом подходящем – на железной дороге. Паровозоремонтное депо – стратегический объект. И желательно, чтобы ниточка потянулась выше. Куда? В обком ВКП(б), в военный отдел. Кто там? Лихонос. Как его? Илья Николаевич. С виду этакий простенький толстячок – на самом деле скрывающий свои хитроумные глазки за толстыми линзами очков и клубами папиросного дыма.

«Лихо, однако, можно раскрутить этого Лихоноса», – обнадёживающе завертелась в голове Харина коварная мыслишка.

…– И чего ему не спится? – ворчала ночью недовольным сонным голосом жена Харина, дородная черноволосая женщина молдаванских кровей. – Всё ворочается и ворочается.

Харин напрягался от бурчания супруги, но молча отворачивался к стене. Сон не шёл. Тот же воспалённый мозг продолжал пульсировать от обилия пакостных вариантов, которые все до единого были связаны единой целью собственного карьеризма…

Утром в кабинете заведующего военным отделом обкома ВКП(б) назойливо зазвонил телефон. Положив на краешек пепельницы только что закуренную папиросу, Илья Николаевич снял трубку.

– Товарищ Лихонос?!

– Так точно! – как всегда по-военному ответил Илья Николаевич.

– Капитан госбезопасности Харин, – прозвучал на той стороне провода достаточно грозный, но с хрипотцой голос нового начальника областного управления НКВД. – Попрошу прибыть ко мне в управление сегодня к двенадцати ноль-ноль.

Илья Николаевич ничего не успел сказать в ответ, услышав короткие гудки. Положив трубку, он тщательно размял почти целую папиросу о пепельницу. Это было что-то новенькое. От неожиданности Илья Николаевич не мог ничего сообразить. Раньше начальник управления Кондратюк сам при необходимости приезжал в обком, а здесь? Что бы это значило?

«Новая метла по-новому метёт? Но это слишком просто», – единственно, что первым пришло на ум.

Он глянул на наручные часы.

– Половина двенадцатого. Надо ехать, – проговорил вслух и вызвал по телефону машину.

Ровно через десять минут Лихонос подымался по лестнице управления на второй этаж. Перед дверью кабинета снял с головы пыжиковую папаху и вошёл.

Харин сидел за столом. Молча указал на крайний стул в конце перпендикулярно стоящего стола, за которым обычно собирались за планёркой начальники отделов.

– Здравствуйте! – поприветствовал Илья Николаевич безмолвного начальника управления и присел на предложенное место. – Слушаю вас, товарищ капитан государственной безопасности.

– Это я вас слушаю, товарищ Лихонос!

– В смысле?! – не смог сдержать удивления Илья Николаевич.

– В самом прямом, – сказал с присущей в голосе хрипотцой Харин. – По нашей оперативной информации, в области, особенно в областном центре, имеют место случаи махинаций с продовольственными карточками.

Лихонос снял очки, потёр пухлыми пальцами переносицу, вновь надел со словами: – Буквально недавно мы в обкоме провели совещание, и на нём среди прочих был рассмотрен именно этот вопрос. Вы, к сожалению, не могли на нём присутствовать по причине…

– Понятно, по какой причине, – махнул рукой Харин, не спуская колючего взгляда с Ильи Николаевича, – поскольку меня здесь ещё не было.

– Да. Именно. Вы ещё не приступили к новой должности, – кивнул согласно Лихонос. – Но на совещании присутствовал временно исполняющий обязанности…

– Знаю, что присутствовал! – вновь оборвал собеседника капитан госбезопасности. – Но это он присутствовал, причём временно исполняющий обязанности, а мне сейчас необходимо знать из первых рук, как говорится. Какие меры, предложения