Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

далёкий и поэтому груз будет доставлен на лошадях вслед за этапом. Проверили пофамильно и повели строем по два человека. Впереди и сзади колонны шли конвоиры с собаками. Двинулись по наезженной дороге, затем резко свернули на просеку, прорубленную вдоль будущего полотна железной дороги. По сторонам просеки стояли две стены настоящей тайги, а между ними вилась узкая лента дороги. Было удивительно тихо, день выдался ясный и хороший, на какое-то время даже выглянуло солнце. В воздухе пахло хвоей и снегом. Ветви елей были покрыты пушистым снегом, который переливался на солнце, вспыхивая огоньками. Кругом лежал чистейший снег, кое-где размеченный цепочками звериных следов. При спуске к реке много раз вспугивали лесную птицу и видели, как прямо над головами поднялась стая глухарей, зашумев тяжёлыми крыльями. Шли почти весь день, останавливаясь всего два раза на короткий привал. Устали и зэки, и конвоиры. Даже собаки перестали лаять, высунув длинные розовые языки, лизали на ходу снег, ковыляя на поводках рядышком с военными. К вечерудорога повернула туда, где виднелись в беспорядке деревянные строения, покрытые тесом и горбылем, в которых жила администрация поселка и находилась военная охрана вместе со своими складами. Дымились трубы. Возле домов лежали громадные штабеля дров, заготовленных на зиму. Навстречу этапу вышло несколько человек охраны и начальник. Открылись ворота, и колонна вошла в зону. Один из них немного замешкался на входе, за что получил от охранника пинок:

– Не отставай, вражина!

Войдя, все остановились. Перед ними стоял начальник лагеря. Похожий на колобок, упитанный лицом военный в дублёном полушубке, в добротных валенках, весь какой-то чистенький и весьма довольный собой. Какого звания было не понять. Петлицы скрывались под полушубком.

– Шпана политическая! Враги народа! – окрестил он прибывших вместо приветствия, потом что-то буркнул себе под нос и добавил по-деловому: – Пожалуйте на исправление и перевоспитание.

* * *

Кругом на сотни километров – леса, в основном хвойные, но попадаются в них и березы с осинами. Зима холодная и длинная, лето – короткое. Необжитый безлюдный край, редкие поселки. Здесь, на глухом тупиковом разъезде, начиналась земля недавно открытого лагеря НКВД. Лесозаготовительный лагерь в этих краях еще только организовывался, и одновременно строился посёлок за колючей проволокой под охраной военных. Лагерь предназначался как для уголовников, так и для осуждённых по 58-й статье. Эти заключённые считались опасными преступниками, и для их содержания устанавливался особый режим. Заключённые использовались на заготовке леса и строительстве железной дороги. Их заставляли пилить и валить деревья, штабелировать и грузить древесину для отправки вглубь страны.

Лагерь представлял из себя три десятка бараков, сколоченных из сборных щитовых деталей. В каждом из них нары в два яруса, две печки из бочек. Когда их топят, в бараке собирается удушливый смрад и вонь человеческих тел. С потолка капает вода, а стены покрываются инеем.

* * *

Из барака, занесённого снегом, доносились приглушённые голоса. Распахнулись двери, и новоприбывшие по одному стали входить. На нарах среди дыма и чада сидели люди в зимних лохмотьях. При появлении новеньких они вскочили со своих мест и, окружив, наперебой стали задавать вопросы. При входе и в противоположном конце горело по фонарю «летучая мышь». Обогревалось помещение с помощью двух железных буржуек. В конце прохода стоял простой стол, сбитый на крестовине. Подойдя к столу, нарядчик, как позже выяснилось, из бывших, из осуждённых по бытовой статье, сел на табуретку, закурил и не спеша начал записывать профессии прибывших. Узнав, что среди прибывших оказалось много железнодорожников, начётчик махнул рукой и сказал, что это пока не к чему:

– Железной дороги ещё нет, а когда будет, вы все передохнете! Так что утром после подъёма на лесоповал.

Нарядчик своей властью назначил двух бригадиров, обязав их составить списки бригад по 25 человек и принести ему в нарядную. Стали знакомиться, обживаться. В бараке не было бака с водой для умывальников, для питья растапливали снег. Туалет был наскоро сколочен из пяти досок и находился рядом с палаткой, антисанитария в нем, да, впрочем, и в самой палатке была жуткая. Постельных принадлежностей не выдали, спать приходилось в том, в чём ходили днём. В углах барака на стенах белеет иней. Отогреться можно было, только сидя у самой печки.

Утром следующего дня, когда было ещё совсем темно, зэков разбудил глухой звон. Били молотком в кусок рельса. Все слышали эти звуки, но не поднимались. Лежали на нарах, прижатые друг к другу, боясь пошевелиться, чтобы не упустить тепло. Так прошло несколько минут. Вдруг в палатку влетел человек с палкой и набросился на тех, кто не успел подняться, нанося удары куда попало. Позже новенькие узнали, что это был молодой помощник начальника лагеря из вольнонаёмных.

– Ишь, разлеглись, как баре! Давно подъём! Лес заготавливать надо, а они – дрыхнут! Все зашевелились, поднялись и побежали, стараясь избежать встречи с помощником и его палкой. До развода оставалось ещё какое-то время. Надо было получить свою пайку хлеба и миску баланды. Но где? У кого? В первый день в лагере порядков не знал никто и никто ничего не пояснял. Чтобы не задерживать развод и не вызвать снова гнев администрации, решили идти к воротам лагеря. Нарядчик велел построиться по списку, хотя знал, что люди идут голодные. За воротами всем выдали инструмент – лопаты, пилы, топоры и конвой повёл в зону оцепления, впервые без собак.

Зона оцепления представляла собою лыжную трассу, опоясывающую лесосеки, на которых валили лес и обрубали с деревьев сучья. Именно здесь, в зоне оцепления, и работали все бригады. Лыжную трассу по периметру охраняли военные посты с собаками. Повели цепочкой по тропе в глубоком снегу. Путь был тяжёлым, часто приходилось расчищать снег лопатами. После часа пути все устали, но нужно было валить лес. Сели отдыхать прямо на снег. Руководитель лесоповала объяснил, что нужно валить деревья диаметром не менее 20 сантиметров и пни оставлять не выше 30 сантиметров. До конца дня требовалось повалить не меньше двух десятков деревьев, разделать их на хлысты, обрубить сучья, очистить площадку от сушняка и сжечь его. Отдохнув, приступили к работе. Отсутствие навыка обнаружилось сразу. Зима была снежная. До каждого дерева приходилось лезть через сугробы. Люди извалялись в снегу, насквозь промочили одежду и обувь. Снег с деревьев летел на головы. А были во всём домашнем, одеты не для лесоповала, без валенок и бушлатов, без ватных штанов. Даже перчатки были не у всех, большинство обматывало руки тряпками. Пилы были плохо наточены, их заедало, чтобы вынуть пилу,