Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

– Да говори уже, – тоже шёпотом отозвался Николай. – Они сейчас все смотрят сны глубокие, – кивнул он на солагерников.

– Слышал, что немцы стремительно наступают и всех заключённых планируется расстрелять.

– Кем планируется?

– Охраной.

– И по чьему приказу?

– По тому. – Зэк ткнул грязным указательным пальцем вверх.

– Зачем?

– Я тоже об этом подумал, когда услышал. Зачем?

– От кого услышал?

– Ну, слухи и есть слухи лагерные, – уклончиво ответил анекдотчик.

– А теперь слушай сюда.

– Ну?

– Мы знаем, что немцев разгромили под Москвой ещё в декабре. Битве под Москвой уже несколько месяцев. Какое стремительное наступление?

– За несколько месяцев всякое может на фронте поменяться, – усомнился анекдотчик.

– Но не до такой же степени, что немцы стремительно перешли в наступление. К тому же мы находимся в глубоком тылу.

– А японцы?

– Что японцы?

– Они ведь спят и видят, как ударить в спину?

– Откуда такая осведомлённость?

– Что я, совсем дурак?

– Не обижайся. Не всё так просто.

– Вот и я о том, что не совсем дурак.

* * *

…Малькову пока известно только одно, что, вероятно, готовится бунт, мятеж или восстание, общей целью этих беспорядков, как их не назови, но суть одна, может стать массовый побег заключённых. Подобного рода противоправные действия могут быть как стихийными и неконтролируемыми, так и организованными.

«Со вторым всё гораздо серьёзнее и сложнее», – мучительно размышлял Николай Мальков, лёжа с закрытыми глазами на шконке и слушая разноголосый густой храп измотанных за день зэков. В бараке стоял густой вонючий запах прелого тряпья, портянок, давно немытых человеческих тел, угольного дыма из самодельных печек, сделанных из старых железных бочек из-под солярки.

Если речь о какой-либо организованной акции, то должен быть конкретный человек, который разрабатывает план и готовит его к дальнейшей реализации. Или использует уже план, подготовленный кем-то другим? А задачей остаётся лишь сама реализация, то есть переход теории к практике?

Что касается слухов, о которых говорил анекдотчик, то их, несомненно, кто-то специально распространяет. И кто-то обязательно поверит и примет роковое решение «умереть свободным» – совершив побег. Информация о происходящем за пределами лагерей поступала в очень дозированных объёмах и с многомесячным опозданием. Также нужно учитывать тот факт, что люди слышали то, что хотели услышать. А именно – о поражениях Красной армии и стремительном наступлении вермахта.

Дальнейшие события, которые не заставили себя долго ждать, Николай Мальков позже прокручивал в голове, точнее, они сами прокручивались, как в калейдоскопе. Менялись картинки событий, развивавшихся столь стремительно, что вряд ли их участники смогли до конца понять то, что с ними произошло в самом начале наступившей весны. Морозы отступили. Скоро будет тепло.

…Само восстание прошло на удивление просто. Заманив большинство охраны для мытья в баню, заключённые разоружили остальных, после чего, заперев всех вохровцев в овощехранилище, открыли лагерную зону и объявили всем о восстании. Захватили оружие – 12 винтовок и 4 револьвера. Но один из стрелков всё же сумел убежать, что сразу поставило под угрозу весь план восстания. Марк Тюнин послал по баракам агитаторов – призывать к восстанию. Были открыты склады, зэки стали получать добротные армейские полушубки, валенки, шапки, грузить на сани продовольствие. К восставшим присоединилось человек восемьдесят. Контингент получил зимнюю форму ВОХР, собрал продовольствие, туго забив им под завязку вещевые мешки. Но сразу что-то пошло не так. Во-первых, часть заключённых, опьянённых воздухом свободы, разбежалась при первой же ночёвке. Во-вторых, многие зэки, узнав о том, что предстоит отбивать и контингент других лагерей, глухо пошли в отказ.

– Пускай братва сама решает свою проблему, как решили её мы. Нам лезть под пули вохровцев резону нет…

– Устраивать войну с советской властью – себе дороже выйдет… Так что дураков нет…

* * *

О грядущих событиях на лесопункте Мальков узнал буквально накануне. Но он не предполагал, что всё будет иметь столь стремительное развитие.

– В лагере что-то назревает, – прошептал очкарик, который незаметно переполз на шконку рядом с Мальковым. Освободившееся место зэка, который на днях сподобился рубануть себе по левой руке топором. Видно, намеревался оттяпать всю кисть, но в последний миг дрогнул и расстался только с пальцами. Это называется «мастырка» – явление, встречающееся в лагерях ГУЛАГа не столь и редко. Отправили в лагерный лазарет. Позже, когда начнётся массовый побег, бедолага сильно пожалеет о содеянном.

… – Да разве ж я знал? – повторял членовредитель одно и то же, медленно разматывая длинную кровяную ленту и с ужасом обнаруживая, что дела с пораненной рукой совсем плохи. Обрубки пальцев кровоточили.

– И дёрнуло же тебя, дуралея, на такое? – сочувственно покачал головой очкарик.

– Так прокатывало же? – оправдывался бедняга, ощущая лёгкое головокружение и слабость. Он учащённо дышал, по лицу катились градинки пота.

– Что-то красный весь, – продолжал очкарик. – Не знобит?

– Маленько есть.

– Температура, значит.

– Наверное, – согласился зэк.

– Так чем прокатывало-то? – спросил очкарик, помогая больному наматывать обратно кровяную тряпку.

– Тем, что на лёгкие работы переводят.

– Ну, про это мы слышали, – тихо произнёс очкарик.

– Вот доберёмся до Большой земли, тогда и всем нам будет лёгкая работа, – вступил в разговор до этого молчавший угрюмого вида зэк, почёсывая пятернёй затылок. – А может, и вовсе без работы.

– Как это? – с долей надежды простонал бедолага.

– А так. Прежде чем на Большую землю выйдем, надобно нам прошерстить один прииск.

– Какой? – жалобно осведомился бедолага.

– Прииск он и есть прииск. Золотой, конечно, – ответил знающий зэк и покосился на молчавшего рядом очкарика. – Только ты с одной клешнёй куда теперь? – хмыкнул он на бедолагу. – Не обидно?

– Как же не обидно? Что же я? Не человек, что ли? – обиженно отозвался тот.

– Человек-человек, – успокоил очкарик, бережно завязывая тряпицу.

– Шибко не переживай, – прохрипел знающий зэк. – Вторая-то клешня целая. Будет чем бабёнку за титьку доить.

Окружающие глухо рассмеялись. Улыбнулся и очкарик. Немножко оживился и бедолага, прижимая больную замотанную руку к животу.

– Нам бы, главное, прииск перед Большой землёй подломить, – продолжал знающий зэк. Всё рассчитано. И жратва у нас не сегодня-завтра будет.

– Откуда жратва? Кем рассчитано? Для чего рассчитано? – изумился очкарик.

– Этого тебе пока знать не положено, – услышал в ответ.

– А кому положено?

– Кому надо, – перебил очкарика знающий зэк.

В этот момент к нему подбежал кто-то из лагерных «шестёрок», тронул за плечо, кивая в сторону:

– Зовут совет держать.

– Сейчас, – отозвался знающий зэк, вставая с колодины. – А вы все пока ша, молчок, поняли? – Он показал грязный кулак. – И поняли, и не поняли, – пожал плечами