Желтый адмирал - Патрик О'Брайан

свою очередь, увидел одного из тех угрюмых, неудовлетворенных людей, которые гораздо более склонны к дурному настроению, чем к какому-либо намеку на веселость, – если только веселость не покинула их окончательно вместе с молодостью. Жертвы власти, слишком долго отдававшие приказы? Или всему виной разлитие желчи? Или и то, и другое, без сомнения, и к тому же не в порядке селезенка и поджелудочная железа.

– Кажется, это Бертон[26] заметил, – сказал он несколько минут спустя. – что есть люди, которые черпают из книг только плохое. И кто из нас не встречал юношей и даже девушек с нелепыми идеями о том, что подобает личностям с высокими принципами, и с навсегда искаженными представлениями о том, что является приемлемым, а что нет? А если сами авторы книг подвержены таким идеям?

– На флоте обычно есть люди, способные привести такого щенка в чувство, – сказал Джек. – Хотя я должен признаться... – Но признание осталось невысказанным. Они достигли болотистой лощины, и там со своим обычным криком взвился ввысь бекас, улетев прочь с огромной скоростью. Джек выстрелил и промахнулся; собака посмотрела на него с презрением. – Так мне и надо, – сказал он, перезаряжая ружье. – я чуть было не сказал, что флот не всегда бывает идеальным.

– Здесь ведь должно быть больше воды зимой? – спросил Стивен.

– О, да, намного больше, почти как небольшое озерцо.

– Это очень похоже на то, что мы в Ирландии называем турлоу, – сказал Стивен. – Иногда живности там довольно много, – И он сдержанно, но многозначительно взглянул на Бесс и кивнул в сторону зарослей тростника. Она бросилась вперед и через две минуты подняла двух чирков, которые взлетели прямо вверх из своего замкнутого уголка в воде. Стивен сбил правую птицу, а Джек промахнулся по левой.

– Мне вообще не следовало ничего говорить, – сказал он, совершенно сбитый с толку. Бесс принесла птицу Стивену. – Если держать свой проклятый язык за зубами, многих проблем можно избежать.

– Это все ружье, – заметил Стивен. – Прекраснейшее маленькое ружье: как вы и сказали, бьет удивительно метко.

Джек только покачал головой; и вскоре, отчасти, чтобы узнать что-то новое, а в основном, чтобы дать своему другу моральное преимущество, Стивен сказал:

– Пожалуйста, Джек, расскажите мне об огораживаниях. Я много слышал о них, и одни говорят, что они спасут страну от голода, а другие, что все это ерунда, – просто уловка, чтобы передать землю в руки богачей и снизить заработную плату работникам, и что, в любом случае, война близится к концу, – это всего лишь слова, Джек, не мои собственные, Боже упаси, – война почти закончилась, и скоро снова начнет поступать заграничная пшеница, так что нет необходимости нарушать старый порядок.

– Что касается более общих вопросов... – начал Джек. – А что это за птица?

– Малый веретенник, полагаю.

– ...об этом я не могу судить. Я оставляю это таким людям, как Артур Янг[27] или дорогой сэр Джо; но, конечно, раньше и там, где речь шла о действительно подходящих землях, огораживание старых общинных полей, по общему мнению, увеличивало запасы зерна в стране. Но я был в море – или мы оба сидели в какой-нибудь тюрьме, – большую часть времени, и у меня не больше прав появляться в Палате общин и разглагольствовать об огораживаниях, чем у девяти десятых членов парламента есть право выступать по военно-морским вопросам. Тем не менее, когда речь заходит об этих двух конкретных участках, то я знаю, о чем говорю, и я категорически против изменений. Именно это я и скажу комитету.

– Какому комитету?

– Парламентскому комитету, разумеется.

– А, вот как? Тогда, Джек, давайте начнем с самого начала. Кто взялся за это огораживание? У кого власть и полномочия? И каковы требования закона?

– Что касается закона, да поможет нам Бог: каждое поместье само себе закон, и суды всегда говорят "C onsuetudo loci est observanda"[28], – Он посмотрел на Стивена и повторил "Consuetudo loci est observanda" гораздо громче, прежде чем добавить со вздохом: – Но я не думаю, что вам нужно это переводить. И эти самые обычаи поразительно отличаются друг от друга в разных поместьях, и так было всегда. Даже в Вулкомбе и Симмонз-Ли, которые почти соприкасаются, права на рубку деревьев и на рыбную ловлю совершенно непохожи, а здесь, в Симмонз-Ли, вообще нет права на резку торфа. Кроме того, существуют всевозможные другие права, – на выпас скота, необходимые дрова, покос и древесину на починку дома, сбор хвороста и так далее, – которые отличаются в разных приходах, но все строго подчиняются обычаям, с незапамятных времен дают человеку место в деревне и делают общину похожей на настоящую команду корабля. Заметьте, Стивен, я говорю о господней пустоши, не об общем поле или пастбище, а о пустоши – о том, что в наши дни обычно называют общинной землей. Большая часть здешних пахотных земель и пастбищ была огорожена давным-давно, хотя кое-что из того и другого все еще находится в Симмонз-Ли, – Он замолчал, когда высоко над ними пролетела цапля, двигаясь прямо и размеренно и сильно взмахивая крыльями. – Раньше они гнездились, десятки и даже больше, на деревьях на дальнем берегу озера, – сказал он. – Но однажды смотрители и егеря снесли все эти огромные громоздкие платформы, где они выводили птенцов, и они так и не вернулись. Старина Хардинг в этом участвовал. Он терпеть не мог никого, кто соперничал с нами в умении убивать, плавали ли они, летали или бегали, – будь то рыба, мясо, птица или неведомый зверь, – и вы, Стивен, рыдали бы от восторга, увидев на двери его амбара ястребов, соколов, сов, двух скоп и даже огромного орла с белым, широко распущенным хвостом; там же были прибиты шкуры ласк, горностаев и куниц, и он торговал шкурками выдр. Но это было, когда он был полным сил егерем, а я был мальчишкой; теперь он больше не бродит по лесу, и всякая шваль расплодилась. Хотя я не могу сказать, что вижу большие отличия в том, что касается охоты. Эх, сучка ты бестолковая! – воскликнул он, потому что Бесс, рыскавшая вокруг, пока они беседовали, подняла красивейшего фазана слишком далеко, чтобы в него можно было выстрелить.

– Я редко видел, чтобы собака выглядела такой пристыженной, –