Проклятие Золотого города - Тай Хоу

смог ничего найти… Это было просто невозможно. Скорее всего, они все важные документы уже спрятали от лишних глаз. Но ты же решил испортить с ним отношения не ради одной простой бумажки?

– Нет. Чтобы раздобыть, как ты сказал, «простую бумажку», я мог использовать и другие методы, незачем было идти к ним лично. Мне была интересна реакция министра. – Удивительно, но Вэй Чан, похоже, действительно не хотел ссориться. Возможно, потому, что видел в Юнь Шэнли всего лишь щенка, которого легко можно отогнать палкой от гнилой добычи, в которую он вцепился зубами, не желая отпускать. – Будет интересно, что он предпримет дальше. Но если мы продолжим настаивать на пересмотре дела чиновника Цая, вряд ли сможем закончить все это мирно.

Юнь Шэнли неожиданно остановился и засмотрелся на одну вещь. Еще ранним утром многие торговцы готовились к празднику и уже выкладывали товары для привлечения покупателей. Вечером же почти ничего не оставалось, поэтому все мало-помалу начинали собираться. Главу Ведомства привлек последний оставшийся на прилавке предмет.

– Подожди здесь. – Яо Линь не услышал, что тот ему сказал – а главы Ведомства уже и след простыл.

Юнь Шэнли вернулся через пару минут, невероятно довольный, словно нашел что-то драгоценное.

– И что же ты купил?

Юнь Шэнли загадочно улыбнулся:

– Потом покажу!

Яо Линь покачал головой. Ему действительно было любопытно, в чем же дело, но он решил напустить равнодушный вид.

Они погуляли еще немного по торговой улице и вернулись в Ведомство. Яо Линь горел желанием наконец-то снять с себя неудобную одежду. Это же просто издевательство – как можно наряжаться в такое каждый день?! Видимо, из-за этого местные чиновники такие злые и медлительные.

– Думаешь, министр Вэй подставил чиновника Цая? Мы не раздобыли ни одного документа, кроме их личных переписок по рабочим вопросам…

Юнь Шэнли подошел к своему столу и вытащил из маленького ящика свернутую бумагу.

– Мы не добыли, а вот наша общая знакомая смогла.

Яо Линь вскинул брови вверх, даже не предполагая, о ком он говорит.

– Ци Хоу. Ее выкупило именно поместье министра Вэя. Было бы глупо этим не воспользоваться.

– Как она могла помочь?! Она же тебя терпеть не может!

– Твоя милая сестрица Ци знает, что такое благодарность. В борделе госпожи Фу она дожила бы до лет тридцати максимум и, скорее всего, умерла бы от какой-нибудь заразы, а сейчас ей благоволит сам сын министра доходов. Стоило попросить ее – и она почти сразу же согласилась помочь.

– Бедная сестрица… – Яо Линь был крайне удивлен тем, что Юнь Шэнли использовал бывшую куртизанку для своих целей.

– Давай взглянем на бумаги. – Юнь Шэнли поднес поближе свечу, и Яо Линь взял из чужих рук добытый Ци Хоу отчет, подписанный министром Вэем и господином Цаем и сообщающий важные сведения о количестве собранного в одном из уездов Великой Ся зерна. – Смотри. Здесь почерк ровный, почти идеальный. А тут, – Юнь Шэнли достал документ, который передали ему из цензората, – подпись на документах, в которых господин Цай признает вину, почти идентичная, но последний штрих будто наклонен в другую сторону и линии толще, чем обычно. – Они достали письма, что получили от его жены. – Здесь же почерк идентичен тому, который мы видим в документах из министерства. Черты пишутся одинаково тонко, без отклонений. В случае с бумагами о признании вины можно все списать на волнение. Возможно, у него дрожали руки, но он занимал свою должность многие годы, и в любой ситуации у него должна быть одна и та же подпись без изменений. Не имей он подобного навыка – не смог бы стать хорошим писарем. Возможно, даже если подписывал бумаги сам господин Цай, ему при этом «помогали».

Конечно, их догадки не являлись ценными уликами, но их было достаточно для того, чтобы запросить детальную проверку почерка в документах, и тогда-то признание вины, что подписал чиновник Цай, будет недействительным. Пусть это не спасет его от разбирательства, связанного с тем, что его имя стоит на бумагах о сборе налогов в Далине, но хотя бы отсрочит смерть.

– Можно попытаться оспорить… Но главное, чтобы сам чиновник Цай подтвердил, что его принудили, и стал отстаивать свою невинность. А это кажется самым сложным… Если мы сможем с ним договориться, то начнем официально дело, и министр доходов не выйдет сухим из воды.

Предчувствуя грядущую победу, Яо Линь заявил:

– Так, значит, чиновник Цай все же может оказаться невиновным?

Аккуратно отложив бумаги в сторону, Юнь Шэнли сжал в недовольстве губы:

– Это лишь наши предположения… Думаешь, все может быть так просто?

– Давай, – Яо Линь нарочито протянул следующее: – Шэнли-гэ, сдержи свое слово.

От такого обращения голова «Шэнли-гэ» грозилась взорваться от воспоминаний о мерзком голосе Ся Ваньба, который его только так и звал.

Яо Линь снял с себя футоу, от ношения которого вспотела вся голова, и мокрая челка полезла ему в глаза.

– Надеюсь, я увижу зрелище, которое было мне обещано.

Юнь Шэнли потер виски, вспомнив о том, что обещал.

– Линь-Линь, может, пересмотрим уговор?

Глава 31

Так как невиновность чиновника Цая еще не была доказана, Яо Линь даже в угоду своим желаниям все же не стал считать себя победителем в этом споре и временно избавил Юнь Шэнли от уплаты долга. Он распахнул тугой ворот на шее и высокомерно, под стать своей «должности», произнес:

– Подождем, пока он окажется на свободе, а после поговорим о твоей расплате.

Юнь Шэнли одобрительно кивнул.

– Тебе и учиться не надо, ты уже знаешь, как себя вести и что делать. Не противься, и всегда сможешь быть под опекой Ведомства наказаний.

Служба в Ведомстве, еще и вместе с Юнь Шэнли… Звучало до ужаса смешно. Яо Линь, покачав головой, порылся во внутреннем кармане и вытащил из него небольшой предмет, который переложил из своего обычного одеяния.

– Я хотел отдать…

Громкий стук оглушил все Ведомство наказаний, болью отдаваясь в ушах у всех и каждого. Казалось, от этого знамения неминуемой беды задрожала даже земля. Кто-то бил в барабаны. Они не слышали этого звука так долго, что это встревожило их не на шутку.

Не постучав, Чжи Хань ворвался внутрь кабинета со сбитым дыханием:

– Глава!

Яо Линь недовольно пробурчал, поморщившись и опустив руку:

– С каких пор твой кабинет стал проходным двором?

Увидев главу вместе с Яо Линем, да еще одетым так, словно тот уже стал чиновником Ведомства наказаний, Чжи Хань оторопел. Его глаза широко распахнулись от удивления, брови взметнулись вверх, а