Проклятие Золотого города - Тай Хоу

– Что за женщина, которую упорно ищут даже спустя столько лет? – недоумевал Сунь Юань.

Юнь Шэнли сел за стол, чувствуя невыносимую головную боль. Что-то здесь было не так.

Женщина, которая пропала более двадцати лет назад. Зачем ее родственник – если Сунгар вообще им был – начал искать ее именно сейчас, когда Ведомство наказаний особенно загружено и ослаблено из-за большого количества дел и недовольства Его Величества? Раньше, похоже, никто и не вспоминал об этой девушке, когда она действительно нуждалась в помощи. А теперь что? Почему кто-то снова пытался отвлечь их внимание от действительно важных вещей?

Подчиненные поняли, что глава Ведомства не собирался рассказывать о деле, но любопытство только нарастало.

– Такое впервые происходит на моей памяти! Кто же сумеет сейчас отыскать ту, что, возможно, давно уже мертва?!

И правда. За столько лет можно было постареть, измениться до неузнаваемости и множество раз сменить имя. Дело будет закрыто, даже не начавшись.

В дверь постучали, и внутрь вбежал стражник Фэй-Фэй:

– Глава Юнь, Чэнь Цзюнь хотел сбежать!

Следом в открытый проход проскользнул Юй-Юй, который нес службу у камеры чиновника Цая:

– Глава Ведомства наказаний! Чиновник Цай из Министерства доходов хотел покончить с собой!

Эти новости не на шутку ошарашили всех. Две ключевые фигуры последних дел словно сговорились и решили добавить главе Юню проблем.

Юнь Шэнли с силой надавил на виски, чувствуя, как раскалывается голова от нахлынувших проблем.

– Чжи Хань, отправься к Чэнь Цзюню и проверь, в чем дело, а после попроси Большого Мо показать ему, что бывает с теми, кто не соблюдает правила Ведомства. И приведите ко мне чиновника Цая!

Его терпение подходило к концу, и следовало показать этим людям, где их место. Один готов был пожертвовать жизнью ради свободы, другой же стремился поскорее умереть в неволе… Что с ними обоими было не так?

* * *

Когда Яо Линь вернулся на постоялый двор, он вошел к себе в комнату, даже не поинтересовавшись делами «Белого Журавля». Сяо Ши это немало удивило, и он последовал за господином. Яо Линь наконец-то смог снять с себя одежду чиновника. От одного только взгляда на серебряную вышивку его перекосило. Мерзко. Он отшвырнул одежды в сторону и остался в одном исподнем, оголив грудь. Она странно болела. Сердце так громко стучало внутри.

Тук-тук. Тук-тук.

Оно билось прямо о грудную клетку, будто пытаясь сломать ребра и выбраться наружу. Невыносимо больно. Распустив пучок, в который были собраны волосы под футоу, он прислонился к кровати и случайно ударился о спинку головой. Судорожно вздохнул. Место удара неприятно заныло, но Яо Линь почувствовал облегчение.

В таком виде его и застал слуга.

– Господин! – Сяо Ши заметил перебинтованную руку и ахнул.

Яо Линь тоже вспомнил о порезах, но его куда больше волновали черные ленты, принадлежавшие этому… псу Юню. Он резко сдернул ткань, и рана открылась. Хлынула кровь.

Сяо Ши быстро сбегал за водой на кухню и принес бинты.

– Вы поранились? Это Юнь Шэнли сделал?! Дагэ разорвет его на куски, когда узнает! Нет! Я сам это сделаю! – Сяо Ши закатал рукава, готовый броситься на врага хоть сейчас. Но его взгляд вдруг зацепился за запястье господина, точнее, за то, что выделялось на коже алым пятном. Сяо Ши стал белым как снег. – Господин… Это же…

– Сяо Ши. – Яо Линь схватил его за руку. Слуга обернулся и увидел в глазах своего господина давно погасший огонь. Огонь безумия. – Давай преподнесем главе Ведомства подарок!

Слуга сглотнул, узнавая этот взгляд.

Если собственная боль приносила облегчение, то чужая подарит наслаждение.

Глава 32

Следующие дни в Ведомстве царил такой покой, которого не было со времен, когда расследованиями заведовал Чжи Хань и все дела закрывал по щелчку пальцев. А все потому, что глава Юнь напоминал даоса, ушедшего в глубокую медитацию, – иными словами, он вообще не выходил из кабинета. Спустя пару дней бесконечная гора дел наконец-то начала уменьшаться, и подписанные документы с отчетами собирались на столе главы все быстрее. Яо Линь так больше и не появился в Ведомстве, казалось полностью позабыв о чиновнике Цае и своем обещании спасти его, Юнь Шэнли же было не до этого. Он успевал лишь дойти до своего поместья, снять одежду и, даже не искупавшись, тут же ложился спать. Чтобы на рассвете проснуться и снова вернуться к бумагам, документам, заверениям, подписям…

Лекари тем временем продолжали изучать отравленных ядом Бисянь, но пока могли только облегчить боль пострадавших. Поиском образца самого яда активно занимались как и работники столицы, так и многие чиновники из других округов и провинций. Пытались даже вывести яд из небольшого количества крови больных, но тщетно. Тех, кто работал в шахтах недавно и получил не очень тяжелые ранения и отравления, уже отпустили, вернув домой, к семьям, которые уже их «похоронили».

Расписывая очередное дело, глава Ведомства не заметил, как в комнату зашел кто-то еще.

– Так усердно трудишься. Всегда бы так, – Юнь Циньлань хмыкнул. Юнь Шэнли вздрогнул от испуга.

– Отец! Почему не предупредил?

– Должен ли верховный цензор предупреждать чиновника о проверке?

Официальный тон… Значит, они будут говорить не как сын и отец, а как равные по должности лица. Юнь Шэнли поднялся.

– Раз верховный цензор решил проверить мое Ведомство, то прошу, проходите, я прикажу принести все необходимое.

Юнь Циньлань остановил его, придерживая за руку:

– Скажи мне, что ты творишь?

– Что дорогой отец имеет в виду?

– Тебе позволили занять эту должность только благодаря тому, что я попросил за тебя. Рассчитывал, что ты будешь поступать по уму, но ты сразу же разрушил все принятые порядки. Чиновник Цай. Зачем ты делаешь это?

Значит, министр Вэй не выдержал и намекнул его отцу, что сын лезет не в свое дело. Это было слишком предсказуемо.

– У меня есть сомнения по поводу его признаний. Разве ты сам мне не говорил, что нужны весомые доказательства для обвинений? Я все собрал для того, чтобы оспорить заключение о виновности. Подпись на признании была поддельной.

– Остановись. Это дело сложнее, чем просто махинация с деньгами.

– Ты хочешь замять все только из-за своего друга? Наверное, и ты был причастен к делам наместника Су?!

Юнь Циньлань едва не ударил сына по лицу.

– Закрой рот, мальчишка! Что за обвинения? Отпустил бы я своего сына туда, где все это происходило?! Я узнал лишь тогда, когда сам министр доходов попросил меня