Проклятие Золотого города - Тай Хоу

заключенным, которых отправляли на каторгу, относились не лучше, чем к нему здесь. Стараясь подавить волнение и страх, Полуночник поклялся себе, что обязательно найдет ее и отомстит всем, кто посмел ее хоть пальцем тронуть.

Яо Линь не переживал о них. Чэнь Цзюнь точно добьется того, чего хотел. Даже сейчас, в таком ужасном состоянии, он вполне справится с парочкой стражников. Бывший заключенный уже бросился бежать, но резко остановился:

– Ты не со мной?

Яо Линь покачал головой.

– Я хочу зайти к одному человеку. Не только ты заслужил освобождения.

Чэнь Цзюнь прищурился и понимающе кивнул. Его слегка потряхивало от ощущения скорой свободы, и он сделал два шага в сторону лестницы.

– Эй! Погоди, – окликнул Яо Линь.

Чэнь Цзюнь повернулся, и в его руки тут же бросили связку ключей.

– Помоги выйти остальным.

Остальным? Выпустить преступников?

Человек Ордена Полуночников поднял ключи от всех камер тюрьмы вверх и потряс ими.

– О-хо-хо, узнаю Яо Линя. Решил напоследок сделать ему подарок? Разве вы с этим главой Ведомства не были напарниками? Ты ему разбил сердце, ах, как же несправедливо с ним обошлась судьба!

Оставаясь полностью спокойным, Яо Линь чуть отвернулся в сторону, словно лишь одно упоминание Юнь Шэнли вызывало в нем отвращение.

– Меня с ним ничего не связывало и не будет связывать. Он для меня лишь враг, не более.

Чэнь Цзюнь не стал продолжать, зная, что Яо Линь пожалеет об этих словах позже, потому что сейчас в нем говорила лишь злоба. Хозяин «Белого Журавля» презабавно дулся на того, кто его обидел.

– Как знаешь…

Сейчас главное – выбраться, мало ли сколько шуму поднял Яо Линь, чтобы раздобыть ключи.

– Только не выпускай тех, кто находится на нижних этажах. Мне один из них еще задолжал собственную жизнь.

Яо Линь оставил себе один ключ из целой связки, и от того, что он слишком сильно стискивал его в руке, на ладони появился красноватый отпечаток.

Чэнь Цзюнь больше не стал медлить. Схватив факел со стены, он скрылся за темным поворотом тюремного коридора.

Яо Линя же ждал еще кое-кто.

Возможно, этот человек являлся его полной противоположностью. Было в нем то, чего не было в Яо Лине. Благородство? Честность? Готовность жертвовать собой ради какой-то высокой цели, зная, что это все будет напрасно? Таких людей Яо Линь не понимал. Зачем умирать дураком, если можно жить подлецом?

Ключ повернулся в замочной скважине, открывая дверь, что отделяла заключенного от заветной свободы.

Чиновник Цай поднял голову, свет от факела в коридоре ослепил его глаза, которые уже несколько дней видели лишь темноту. Он не сразу понял, кто к нему пожаловал. Возможно, это стража наконец пришла отвести его на публичную казнь, а может, сейчас снова начнутся допросы, а возможно, и пытки… Он так устал от этого…

– Чиновник Цай… – Яо Линь разглядел фигуру человека, ожидая увидеть того спящим, но нет. Мужчина стоял на хрупкой, едва выдерживающей его вес кровати. Намотав на балку потолка протертую до дыр простынь, он собирался покончить с собой. – Вы…

Яо Линь дернулся, но голос господина Цая остановил его:

– Стой!

Яо Линь замер и торопливо заговорил:

– Остановитесь! Я не хочу навредить вам… Я пришел помочь выйти отсюда!

Чиновник Цай наконец-то разглядел пришедшего и воскликнул:

– Господин Яо?! Это же вы? Постоялый двор в переулке Луянсян? Я видел вас, но больше слышал от жены…

Яо Линь закивал, начиная немного продвигаться вперед:

– Да, ваша жена очень страдает без вас.

На этих словах глаза чиновника загорелись, но тут же потухли, как огонь, на который вылили воду.

– Моя жена может не переживать за меня. Все будет в порядке.

– Эти чиновники… Они не помогут вам, – произнес Яо Линь, предполагая, что на него надавили во время пыток, вынуждая закончить жизнь столь печально.

– Я знаю. Это мое решение.

– Ваша дочь, она же совсем маленькая! Вы хотите оставить ее одну с матерью?! Вы и так еле сводили концы с концами, а теперь хотите уйти и бросить их одних на растерзание этим коршунам?! Они не простят этого.

Руки заключенного задрожали от напряжения, а глаза покраснели от едва сдерживаемых слез. Он был на грани того, чтобы шагнуть вперед и закончить все это.

– Мне не жить больше. Я подписывал все, что мне давали. Я делал это! Делал! Я принял все, потому что не мог сказать «нет», не мог потерять свою должность! Без разницы, казнят меня или я убью себя сам, я приму свою смерть любой!

Яо Линь не мог поверить в услышанное. Наверное, именно поэтому министр Вэй был уверен в своей правоте – потому что знал, что господин Цай не восстанет против него. Знал и смотрел на них как на букашек, пытающихся поднять огромный камень.

Чиновник Цай, скорее всего, ничего не делал добровольно и ни о чем не знал. Он не сотрудничал с Су Чжанем сам, но в итоге подписывал все, что ему любезно подсовывали другие работники министерства, что были повыше рангом, и тем самым давно подписал себе еще и смертный приговор. Поэтому он с самого начала говорил, что виновен, что расследование не требуется. Потому что знал, что его подставили, что его не смогут как-либо оправдать, и молчал.

– Ты просто делал, что тебе говорили, и уничтожал таким образом свое будущее, ты ведь понимал это?

Яо Линь шагнул к нему, но господин Цай снова остановил его:

– Господин Яо, не вмешивайтесь, прошу. Если я уйду сейчас, моя семья не пострадает. О них обещали позаботиться. А я виноват и признаю это.

– Виновен? Может быть, но разве ты настолько праведен, что готов взять на себя все чужие грехи?

Чиновник лишь грустно улыбнулся. За время, проведенное в тюремной камере, он много думал обо всем на свете, особенно о своей жизни. Не существует настолько честного человека, который бы помогал всем, защищал и принимал все удары на себя в любой ситуации. Все люди имеют свои пороки и желания. Кто-то не имеет стыда и работает в борделе, кто-то лижет пятки дворцовым евнухам, чтобы его дочь могла попасть в императорский дворец, где, добившись одной ночи с императором, скорее всего, зачахнет и останется забытой навсегда. Смотря на окружающих его людей, он понимал, что ему надо стать хоть немного лучше них. Даже если его пример никто не запомнит, он сделает это для себя. Он докажет себе, что не опустился до их уровня.

– Нет праведного и злого. Есть судьба, с рождения предопределившая, кто ты и кем будешь.