Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

не торговые коломенки и каюки, а два судна, находившиеся в голове каравана. Впереди флотилии двигался большой коч. Следом за ним, в кильватерном строю – не менее внушительный казенный дощаник. «Пожалуй, не менее девяти печатных саженей будет, – подумал князь, оценивая длину плавучей „крепости“. – Из Тюмени идут, не иначе. Когой-то к нам несёт?»

Он вспомнил начало дня, свои нехорошие предчувствия и стал ждать, когда причалят оба внушительных корабля.

…Дождь прекратился, и воевода смог разглядеть пассажиров. Их одеяние, оружие, обращение между собой, приказы посадским, встречавшим суда на пристани, и даже походка – всё в них угадывало дворян, носивших чин – детей боярских. По помосту, перекинутому с кораблей на берег, они выводили своих лошадей.

Один из всадников был одет в дорогой красный терлик с козырем, расшитым золотыми нитями. Рукава и подол дорогого кафтана были обшиты жемчугом. На голове молодого дворянина красовалась шапка-мурмолка с меховой опушкой. Из-под терлика были видны золочёные сапоги. Он торопил своих спутников, крутился волчком по сторонам, и Куракин разглядел главную деталь в одеянии всадника. У особого рода кафтана на груди и на спине были вышиты золотом изображения двуглавого орла.

«Государев гонец пожаловал, – подумал воевода. – Никак грамоту привёз». Он кликнул подьячего и наказал дьякам и остальным собраться в Приказной избе. А сам остался наблюдать за отрядом, прибывшим из Москвы.

Вооружённая свита выстраивалась вокруг гонца. За плечами всадников остались тысячи вёрст трудного пути по самому быстрому сухопутному маршруту от столицы московской до столицы Сибири.

Те, кого не гнал в дорогу царский наказ – путешественники или люди торговые, – предпочитали отправляться в Сибирь по зиме, когда трескучий мороз сковывал всё вокруг, покрывая реки, болота, озерца толстой коркой льда. Ежели нужда гнала в дорогу в другие месяцы – плыли водными маршрутами. Это было очень долго, но не так тяжело.

С недавних пор царские указы, денежные мешки и почту стали доставлять по случайно разведанному, новому сухопутному маршруту – Бабиновской дороге, которая пролегла через Урал в Сибирь – от Соли Камской до бывшего вогульского поселения Нером-Кар, расположенного в верховье реки Тура.

«Как Ортюшка воровским манером о тайной тропе прознал, зачастили царские указы», – размышлял Куракин, наблюдая за приготовлениями служилых.

…А история с новой дорогой получилась не хитрая. Посадский человек Ортемий Бабинов из Соли Камской, отправившись за дровами, заметил в уральской тайге отряд местного народа манси, некогда входившего в Вогульское княжество. Для простоты все малочисленные племена, входившее в это княжество, русские называли вогулами.

Совершив религиозный обряд, вогуличи направились за Большой Камень. Но пошли не на Север через Чердынь, как привыкли русские купцы да служилые люди, а отправились прямиком на восток, через таёжные дебри. Бросил свою лошадёнку Ортемий и, прячась за деревьями да кустами, пошёл следом. А чтобы приметить секретный путь, ломал ветки больших деревьев.

Долго шёл посадский, исхудал. Вначале пути пришлось переправляться через речки Усолку, Яйву, Косьву. Нарубал кустарник, связывал пучками и на хиленьком плоту выгребал вниз по реке, пока не приставал к другому берегу. Дальше шёл по следам через урочища да болота. И под конец слежки своей вышел к верховьям полноводной реки Тура, за которой стояло вогульское поселение Нером-Кар.

Смекнул посадский крестьянин: вот она удача. Воротившись назад, отправился в Москву с челобитной к царю Фёдору Иоановичу. Главный царёв советник и родственник Борис Годунов сразу понял выгоды от строительства новой дороги.

Путешествие по действующему Чердынскому тракту растягивалось на две речные навигации. Двигавшиеся на восток караваны судов поначалу отправлялись на север из Соли Камской по руслам рек до города Чердыни, расположенного в глубине таежных лесов в Северном Предуралье. Там купцы и служилые люди останавливались на зимовку.

С приходом весны они покидали Чердынь, перетаскивая торговые суда волоком через Большой Камень до речки Лозьвы. Плыли по ней долго, минуя многочисленные повороты, попадая в небольшие озерца. Петляющая Лозьва выносила суда в извилистое не широкое русло реки Тавда.

Ранее эта плавно текущая водная дорога проходила через Вогульское княжество, и народы манси назвали её «Тавда», что означало «большая вода». Родовое княжество кануло в лету под нашествием отрядов Ермака, а название реки осталось. И теперь по «большой воде» шли русские суда, которые сплавлялись до Тобола, где ширина русла раздвигалась до трёхсот саженей. Принявшая караван многоводная река доставляла его к Тюмени.

Чердынская дорога тянулась аж на две тысячи вёрст. Разведанная Бабиновым тайная тропа была явно короче. Главный советник и опытный царедворец Борис Годунов преподнёс царю Фёдору Иоановичу эту находку как подарок свыше, укрепляющий Божией милостью его власть и царствие.

Посему, по царскому указу Ортюшке Бабинову надлежало построить новую дорогу. Под его начало поступили два целовальника да сорок крестьян. В награду бывший посадский получил царскую грамоту на управление этой дорогой, освобождение от податей.

Два года, теперь уже исполнитель воли царской, Бабинов со товарищи расчищал да расширял тропы, прокладывал мосты через реки и ручьи, встречавшиеся на пути, строил заставы.

Новый царский путь шёл из Соли Камской уже не кружным путём по северным рекам, а напрямую на восток. Его протяжённость составила 260 вёрст.

На месте вогульского поселения, на высоком и скалистом берегу реки Тура заложили город, названый Верхотурье. Для защиты дороги в разных её местах расставили караулы.

Бабиновский тракт был короче, но и труднее для путников. Весной, когда тающий от солнца снег образовывал болота и грязные, непроходимые топи, для проезда царских посыльных с большим трудом настилали деревянные гати. В осеннюю распутицу большая часть дороги заливалась водой.

Дальше, от Верхотурья до Тюмени, царский отряд преодолевал почти 700 вёрст. И уже от тюменского града до столицы Сибири плыли по реке Тобол, впадающей в могучий Иртыш.

…После долгих приготовлений охрана выстроилась вокруг царского посланника. Конечно, он мог не ждать свою свиту и проскочить через посад в одиночку. Но приехать одному на воеводин двор – царскому посланнику было невместно. Да и не хотел он рисковать. За сохранность грамоты гонец отвечал жизнью, и свита ни на минуту не оставляла его.

Словно распрямляемая пружина, долго находившаяся в сжатом состоянии, вороной отряд с красным всадником на гнедом резвом аргамаке во главе понёсся от пристани через неширокие кривые улочки посада – мимо рыбного торжища, юрт и домишек, церквушек, мастерских и кузен. Посадские, оказавшиеся на пути чёрной лавины, шарахались по сторонам, жались к деревянным стенам. Отходи, не стой! Снесёт, затопчет вооружённая стража!

Вырастающий перед глазами всадников верхний город представлял собой крепость, построенную на Троицком мысу Алафейской горы. С нижнего города