Как Америка стала великой. На пути к американской исключительности - Дмитрий Викторович Суржик

Однако никакой хватки украинский президент в итоге не проявил. Все, на что хватило Януковича, – записать видеообращение, в котором он назвал происходящее в Киеве государственным переворотом. В этот момент толпа уже вошла в его резиденцию Межигорье. В руки майдановцев быстро переходят основные административные здания в Киеве. Съезд в Харькове все-таки состоялся, без Януковича, но покидать его депутатам пришлось аврально: здание, где проходило мероприятие, обложили местные и днепропетровские футбольные фанаты. В это время в Киеве Верховная Рада отправила Януковича в отставку. Никакие легальные процедуры при этом не соблюдались, Рада просто объявила о смещении Януковича явочным порядком, руководствуясь революционным правосознанием. Конституция Украины вполне внятно описывает процедуру отрешения президента от должности путем импичмента, Рада же использовала «одноразовую» формулировку – «самоустранение от власти», притом что Янукович только что объявил из Харькова, что самоустраняться он не желает. Не будем давать этическую оценку произошедшему (воля восставшего народа, государственный переворот – трактовка тут зависит от политических симпатий), но Янукович совершенно точно потерял власть в обход законных процедур, что делает исключительно странными последующие попытки «переходных» властей Украины говорить о нарушении закона, когда речь заходит про Крым и Донбасс. В феврале 2014 года единственным законом в Киеве была революционная целесообразность. Заметим, что перед этим оппозиция подписала с Януковичем соглашение об урегулировании ситуации[428].

Помимо низложения Януковича националистическая толпа, ворвавшаяся в парламент, «убедила» депутатов отменить Закон о двуязычии от 7 февраля 2012 года. Хотя одному из деятелей нового правительства Турчинова хватило ума не дать этой инициативе широкого хода, восточной части Украины вообще и русскому ее меньшинству был послан недвусмысленный сигнал. Тем более недвусмысленный, что ряд постов в новом правительстве получили праворадикалы – например, главой СБУ стал давний украинский правый националист Валентин Наливайченко, личный друг главы ультраправой парамилитарной организации «Правый сектор» (террористическая организация, запрещенная в РФ) Дмитрия Яроша. Кроме того, в новом правительстве оказалось четверо членов шовинистической партии «Свобода» (вице-премьер, министр обороны, министр аграрно-промышленного комплекса и министр экологии), кроме того, представитель «Свободы» стал исполняющим обязанности генерального прокурора.

Так, в очередной раз было показано, что политика сильнее экономики, а не наоборот. Фанатичное, объединенное навязчивой идеей меньшинство навязало свою волю большинству и теперь могло переформатировать его под свой вкус. Однако недвусмысленная проамериканская ориентация нового правительства в сочетании с революционным хаосом на Украине привела к реакции РФ. Она взяла под контроль полуостров Крым 27 февраля 2014 года, далее, в марте, на полуострове был организован референдум, и, согласно воле народа, этот регион с этнически русским большинством вошел в состав Российской Федерации (18 марта 2014 года).

Однако на Украине продолжал царить хаос. Украинские элиты юго-восточных регионов в полном составе присягнули на верность новому правительству и мыслили лишь о мелком торге с ним. Однако они не учли настроения собственных рабочих в самом промышленном регионе Украины, Донбассе:

Остатки Партии регионов Януковича, которые, казалось бы, взяли власть на востоке Украины, делали ставку на переговоры с Киевом и хотели получить только преференции. Однако улица была настроена иначе. Бывший и. о. главы администрации президента Украины Сергей Пашинский описал ситуацию: «Они решили поторговаться: у нас будет финансовая автономия плюс дотации. Так вот они заигрались. Они не понимали, что эта революция не только против “хунты”, но и против них».

Потом Пашинский сквозь зубы признал, что проблема была не только в «наемниках» из России: первичными были именно социальные противоречия. Это вообще нужно подчеркнуть: восстание в Донбассе – в первую очередь социальный бунт. Русские и пророссийские лозунги были взяты для выражения этого гнева потому, что никаких других лозунгов у дончан и быть не могло. Как в мусульманской стране любые требования будут неизбежно сопровождаться ссылками на Коран и как внутри самой Украины без криков «Слава!» и патриотических/националистических лозунгов никакая инициатива не обходится[429].

В Донецке и Луганске ответили симметрично на «революционную правосознательность» Западной Украины – начали захватывать государственные здания. 1 марта в Донецке народ занял здание городской областной администрации. Хотя новой, революционной власти, имеющей западное признание, удалось быстро поставить под контроль большую часть страны, ключевым фактором было сохранение контроля над Харьковом.

Стоит заметить, что параллельно происходили два процесса. С одной стороны, рассыпались на глазах старые силовые структуры украинского государства, наподобие МВД. Это позволило восстаниям в Донецке и Луганске уцелеть на начальном этапе. Но, тем не менее, одновременно с этим происходил процесс укрепления военных и репрессивных способностей украинского государства. Так, уже в первой декаде марта украинской власти удалось поставить под контроль армию и вывести ее в поле, на границу с Крымом. Принципиально то, что буквально через две недели после государственного переворота новый режим обрел контроль над армией. Да, это была плохая армия, но она была. А во внутригосударственном противостоянии обычно побеждает тот, в чьих руках «большие батальоны», как армии, так и аппарата национальной безопасности. В значительной степени это произошло благодаря массовой инфильтрации активистов парамилитарных организаций Евромайдана в армию, полицию и спецслужбы. Уже тогда украинская власть оказалась способна приступить к мобилизационным мероприятиям. Именно поэтому новое украинское государство оказалось способным раздавить оппозицию себе везде за пределами Донецка и Луганска – и даже Донецку и Луганску удалось уцелеть только благодаря поддержке со стороны Российской Федерации. Уже к концу апреля новое украинское государство прочно контролировало все в юго-восточных регионах. Но ему недостаточно было «просто» контролировать ситуацию. Оно желало дать пример ужаса всем несогласным внутри страны.

И этим примером ужаса, самым важным событием в русско-украинских отношениях, стала расправа 2 мая 2014 года в Одессе. 42 человека (все они были гражданами Украины) были сожжены заживо в одесском Доме профсоюзов – за то, что требовали федерализации Украины и за то, что были противниками украинского национализма и «революции 2014 года».

В сентябре 2015 года спецдокладчик ООН Кристоф Хайнс констатировал, что большая часть доказательств по делу о событиях 2 мая уничтожена сразу после преступления. […] Все официальные лица, подозреваемые в преступлениях 2 мая, получили возможность скрыться. Руководитель ГСЧС Одесской области Боделан, чьи подчиненные игнорировали вызовы пожарных до последнего, был объявлен в розыск только в марте 2016 года. Сбежал и полковник Фучеджи.

Стрелявшего по людям из охотничьего ружья активиста Евромайдана Сергея Ходияка освободили из-под стражи, причем судья взял отвод под давлением группы майдановцев во главе с нардепом Радикальной партии Украины Мосийчуком. На свободе за недостатком доказательств остался Всеволод Гончаревский, добивавший палкой прыгавших из окон куликовцев.

[…] Осенью 2015 года был опубликован отчет Международной совещательной группы Совета Европы о