Желтый адмирал - Патрик О'Брайан

пруда, в зависимости от направления ветра: уток стало больше, в основном кряквы, но иногда попадались и чирки. Они всегда приглашали Стивена на утреннюю и вечернюю охоту, но он редко к ним присоединялся: хотя он стрелял птиц для образцов и, конечно, для еды, когда это требовалось, но в целом не любил убивать; а поскольку юный Филип полностью взял на себя заботу о Бригите и Джордже, то он снова погрузился в довольное одиночество, – как единственный ребенок, занятый только самим собой, в тишине, ни на кого не обращающий внимания. Это был естественный для него образ жизни, который был ему очень по душе. Иногда он катался с Дианой, но, хотя он очень восхищался ее мастерством, – эти четверо гнедых, вероятно, очень скоро должны были стать самой тренированной, воспитанной и быстрой упряжкой в округе, – ее увлечение скоростью его угнетало. Камышовые жабы встречались редко в любой части света, и он видел их сравнительно немного, а теперь, за одну поездку, они промчались мимо четырех экземпляров. Землеройки были еще одним теперешним предметом его увлечений, а Диане они не очень нравились, поскольку в детстве она узнала, что каждый раз, когда ты дотрагиваешься до землеройки или даже просто видишь ее, ты стареешь на целый год; более того, как всем было известно, у тебя может начаться сильнейший ревматизм, а у стельных телок бывают выкидыши.

Он надеялся заинтересовать Бригиту если не землеройками, то, по крайней мере, цветами, которые еще можно встретить, и более привычными птицами; но и в этом его ждало разочарование, поскольку оба ребенка были всецело поглощены Филипом, единокровным братом Джека Обри, законнорожденным сыном покойного генерала Обри от одной молочницы в Вулкомбе, в настоящее время длинноногим мичманом на корабле капитана Дандаса. Он действительно был очень симпатичным молодым человеком, – свежим, полным юности и добродушия, – и он был очень добр к малышам: показывал им, как подниматься под крышу каретного сарая по веревкам вместо вант, прикрепленным к потолочным балкам, раскачивал на невероятную высоту на качелях, обучал основам игры в пятерки и водил по всевозможным любопытным местам на чердаках (сотни летучих мышей), в подвалах и в других местах, потому что он родился в Вулкомбе и знал этот дом и его еще более древние хозяственные постройки вдоль и поперек.

Иногда, если Филип тоже к ним присоединялся, они с Дианой выезжали на прогулку, а в дни покупок с ними отправлялась и Софи, но только до деревни или, самое большее, до Дорчестера. Она не была трусихой, – при случае силы духа и отваги у нее было предостаточно, – но ей не нравилась быстрая езда; а падения в детстве, суровые, норовистые пони и неумелые, иногда жестокие кучеры отбили у нее охоту ездить верхом, и в целом она не любила лошадей. Чаще всего Диану сопровождала Кларисса, не считая обычного конюха и мальчишки-слуги.

Стивен воспринял свое разочарование философски. В конце концов, ему самому было почти семь лет, когда он обратил по-настоящему серьезное внимание на полевок; а землеройки, несмотря на прекрасные малиновые зубы, которыми обладали некоторые из них, имели определенные неприятные черты: не самые лучшие млекопитающие для первого знакомства. Дойдет еще дело и до землероек, и в любом случае Каталония, где, как он надеялся, она будет проводить большую часть своего времени, как только восстановится мир, была намного, намного богаче различными видами. А что касается ботаники, то к ней они обязательно вернутся с наступлением весны.

Поэтому он бродил в одиночестве, совсем как в детстве, заглядывая во владения водяных землероек (ручьев на общинной земле было множество) и составляя приблизительный перечень обитающих там птиц; он также много читал в отличной, но совершенно заброшенной библиотеке Вулкомба, где первое издание Шекспира в фолио стояло рядом с "Хрониками" Бейкера, а целая подборка "Ньюгейтского справочника" соседствовала с "Комментариями" Блэкстоуна[36]. Хотя часть своего времени он проводил в "Руке и ракетке" или "Гербе Обри" на маленькой треугольной лужайке, наблюдая за медленной, размеренной чередой сельской жизни и потягивая ревизорское пиво[37]. Его принимали за своего, потому что было известно, что он был судовым хирургом у капитана Джека, и люди иногда приходили, чтобы пошептаться по медицинским вопросам. Они относились к нему доброжелательно, как к человеку, который, как известно, был на их стороне, как и сам капитан, и не скрывали своих мнений в его присутствии. Его уважали не только за связи и пилюли, но и за то, что он делил свои предпочтения, какими бы непритязательными они ни были, между этими двумя заведениями и избегал "Козла и компаса", более претенциозного паба, которым управлял один из сторонников Гриффитса. Хотя в каждой пивной он слышал или ему прямо говорили совершенно разные вещи, общее настроение было одним и тем же: острая неприязнь к огораживанию, ненависть к Гриффитсу и его егерям, которых все считали просто нанятыми со стороны громилами, и к его новым арендаторам, вторгшимся на территорию, которая когда-то была общинной землей Вулкомба, а также глубокая привязанность к капитану Обри, но вместе с тем тревожная неуверенность в его способности сделать что-либо, что предотвратило бы разрушение всего их привычного образа жизни.

Все это подтвердилось во время его неспешных прогулок по общинным землям и деревне вместе со старым Хардингом, который рассказал ему о статусе и правах владельцев каждого небольшого участка земли и домика (часто это были традиционные права, сложившиеся с давних пор обычаи, но без официального письменного разрешения), а также о правах, касавшихся использования общинной земли. Ни у Хардинга, ни у Стивена не было сентиментальных, туманных представлений о сельской бедноте: они оба слишком много знали об невежестве, грязи, праздности, мелком воровстве, жестокости, частом пьянстве и нередком кровосмешении, чтобы иметь хоть какое-то идиллическое представление о жизни бедняков в деревне.

– Но, – сказал Хардинг. – это то, к чему мы привыкли; и, несмотря ни на что, это лучше, чем жить на милостыню из прихода или ходить на задний двор фермера, выпрашивая работу хоть на день, и получать отказ. Нет, конечно, наша жизнь и тогда не сахар, но с общинной землей человек, по крайней мере, наполовину сам себе принадлежит. А если ее не станет, то мы станем простыми псами, которым фермеры бросают кости. Поэтому нам так нравится капитан Джек.

Так оно и было. Они и всегда были добрыми и приветливыми, но по мере приближения дня заседания комитета в Лондоне становились все более красноречивыми: "Благослови вас бог,