Желтый адмирал - Патрик О'Брайан

– Несправедливо, очень несправедливо. Хотя, когда вы поднимете свой вымпел, возможно, вы будете на это смотреть по-другому.

Джек бросил на него озадаченный взгляд, но продолжил:

– До этого он был небогат, и даже сейчас он держит очень скромный стол, – Он на мгновение задумался. – Нет. Судя по его не слишком привлекательной внешности, я бы никогда не сказал, что он из тех, кто творит зло ради общего блага; но, по правде говоря, Стивен, чем старше я становлюсь, тем меньше доверяю собственным суждениям. Я так часто уже ошибался.

– Даже я совершал ошибки, – печально покачав головой, отозвался Стивен, но Джек уже думал о другом. Он остановился и приложил руку к сильно изуродованному в боях уху.

– Слышите? – спросил он. – Они забивают столбы, чтобы сделать ринг на "Сковородке".

Когда с ранним обедом в Вулкомбе было покончено, мужчины выпили всего по бокалу портвейна, после чего Джек сказал брату:

– Филип, ты не мог бы принести за нас в извинения в гостиной? – Но, прежде чем тот успел ответить, он продолжил: – Нет, черт возьми. Я сам это сделаю.

– Дамы, – сказал он. – Я прошу вас извинить нас. Стивену и Хинеджу так не терпится, что я больше не могу их сдерживать, и как хозяин дома я тоже не вправе их ограничивать. Они говорят, что было бы неуважением к благородному искусству не присутствовать при первом обмене ударами, и в любом случае доктор должен быть там, чтобы при необходимости оживить любого из погибших.

– Они так спешно глотали еду, – сказала Диана, когда за ним закрылась дверь. – что я удивилась, что нам вообще позволили закончить обед.

– Но, по крайней мере, мы можем спокойно выпить кофе, – сказала Софи. – но сначала мне нужно переодеться. Если я сразу не выведу это винное пятно, оно никогда не отстирается; а потом я смогу с чистой совестью штопать чулок.

– Как же они любят эти бои, – сказала Диана, когда она снова спустилась вниз. – Полковник Вильерс, у которого я гостила в Ирландии, когда Стивен был в плавании, – помнишь, он приезжал, Кларисса?

– Конечно, помню. Такой видный пожилой джентльмен, и очень добрый.

– Так и есть, хотя он уже очень ослаб. И все же, несмотря на это, он и его не менее пожилой друг со времен службы в Индии поехали за восемьдесят километров, чтобы посмотреть на схватку между двумя известными бойцами, Кабаном Айки и Тупицей Берком. Вернулись они в отличном настроении, все охрипшие от крика.

– Да, восемьдесят километров – это немало... – начала Софи.

– Прошу прощения, мэм, – сказала кухарка, невысокая, плотная женщина, которая теперь, когда прислуги в доме стало меньше, приобрела гораздо большее значение. – Кухонный насос не подает воду, а как я могу сварить пудинги для капитана без воды? А тем более пудинг с вареньем, который любит мастер Филип?

– А почему он не подает воду, миссис Пирс? – спросила Софи встревоженно. – Не могло же еще пересохнуть?

– Потому что ось сломалась, – сказала миссис Пирс, сложив руки на груди.

– А отчего она сломалась?

– Я никогда ни на кого не жалуюсь, мэм, но, возможно, кто-то крутил ручку, хотя ему и говорили, что так не надо делать.

– А, понятно, – сказал Софи. – Ну, попроси кого-нибудь поставить новую ось.

– Храни вас Бог, мэм, – ответила миссис Пирс. – ни в доме, ни в саду, ни на конюшне ни одного мужика не осталось. Даже бедный старый Хардинг туда поковылял, несмотря на все свои костные мозоли, ведь ему тоже не терпится увидеть это ужасное смертоубийство.

– Ну, не может же быть все так плохо, – вскрикнула Софи.

– Еще как может, и будет, мэм. Этот егерь, Черный Эванс, как его называют, так жестоко избил Уильяма нашей бедной Хетти, из-за каких-то жалких кроликов, что с тех пор он уже никогда не был прежним, и его жена говорит, что и не станет. Говорят, что это сущий дьявол и он должен был биться с самим Томом Криббом, но его дисквалифицировали за то, что он дрался не по правилам и выбил сопернику глаз. Правый глаз. Генри, молодой ученик кузнеца, с ним как-то поссорился, о, Боже ж мой... – Миссис Пирс появилась в доме еще до рождения Софи; она была ценной работницей, хорошо готовила, но была очень разговорчивой, и прошло много времени, прежде чем Софи смогла разобраться в ее рассказах о всяких ужасах и убедить ее воспользоваться насосом для молока до тех пор, пока не вернутся мужчины, чтобы заменить сломанную ось. – Очень хорошо, мэм, – сказала она, но, задержавшись с дверной ручкой в руке, добавила: – Я очень надеюсь, что мистера Бондена не принесут домой без чувств на окровавленном плетне, как беднягу Хэла.

Дверь наконец закрылась. Софи взяла чулок и тут же вернулась к своей мысли.

– Да, конечно, – сказала она. – Восемьдесят километров – это большой путь. Но когда я думаю о том расстоянии, которое Джеку предстоит проехать сегодня ночью и завтра... О, как бы я хотела, чтобы это закончилось.

– Большую часть времени он будет ехать в почтовой карете, – сказала Диана. – И хотя это, может, и не пуховая перина, – я, кстати, терпеть не могу перины: мне нравится, когда под задницей у меня что-то действительно твердое...

– Ох, Ди... – вскрикнула Софи, густо покраснев и бросив тревожный взгляд на Клариссу, которая, к ее облегчению, не обратила на это никакого внимания. Кларисса была хорошей рукодельницей, увлеченной своей работой, а ее прошлое было таково, что вольные или даже неприличные высказывания не производили на нее никакого впечатления.

– ...и человек, который может спать на борту военного корабля, борющегося со штормом, определенно может спать и в почтовой карете. В любом случае, это не займет так много времени. Я помню, капитан Беттесворт рассказывал мне, что, когда он командовал "Курьезом" и вез депеши, он бросил якорь в Плимуте утром 7 июля и прибыл в Адмиралтейство в одиннадцать часов вечера восьмого. А Плимут почти в ста пятидесяти километрах к западу отсюда. Не волнуйся о Джеке, дорогуша. В наши дни на