Женщина Солнца - Джеймс Уиллард Шульц

– И сама этого не понимает. А ему не нужна никакая женщина. Он сказал мне, что покинул свой дом, чтобы сбежать от одной из них.

– Бедная сестра! Я бы хотела, чтобы у неё никогда не было этого видения, – вздохнула Мастаки.

На следующий день, в день начала нашей торговой войны с конкурентами, мы с Мартином получили наши счета на товары, и готовились снизить цены на некоторые товары, так чтобы они стали чуть выше себестоимости, когда появился Поднимающийся Волк и сказал, что у него для нас есть отличные новости: большой запас спиртных напитков Латура составлял всего два ящика, двадцать галлонов крепкого спирта. Безусловно, это было всё. Накануне товары из его килевой лодки были перевезены в его торговый зал и на склад – все, кроме двух ящиков, которые он сам достал из больших тюков с одеялами, где они были спрятаны, и отнес в свою комнату, которую никогда не оставлял незапертой.

– Хорошие новости, отличные новости, если это правда, – сказал Мартин.

– Я узнал об этом от одного из его партнёров, который мой хороший друг, чьим словам всегда можно верить. Мы встретились еще в долине. Он собирался на Тетон за дровами и с радостью рассказал мне всё, о чём я его спрашивал. Он ненавидит своего начальника; он говорит, что тот самый подлый человек, который когда-либо поднимался по Миссури.

Мы рассмеялись

– Так значит Латур, имея всего двадцать галлонов спиртного, пытался обманом добиться от нас торгового соглашения, – сказал я.

– Мы установим цены на товары на пятьдесят процентов выше себестоимости, – сказал Мартин.

– Да больше! Больше! По крайней мере, на семьдесят пять процентов. Разве пикуни не наши родичи, а другие племена – не наши друзья? Но, да. Предоставьте мне настроить их против конкурентов, – вмешался Поднимающийся Волк.

Так мы и оценили свой товар.

Племена всё ещё находились далеко на равнинах, мужчины всячески берегли своих охотничьих скакунов, убивая бизонов не больше, чем нужно было для пропитания, и с нетерпением ожидая ноября, когда мех бизонов будет самым лучшим, полностью отросшим и темным, и они смогут начать убивать их во множестве ради шкур, чтобы обменять их на товары белых. Время от времени небольшие отряды прибывали из разных лагерей, принося несколько шкур из прошлогодней добычи или свежедобытые бобровые шкуры для обмена, а иногда военный отряд останавливался у нас на ночь. Некоторые воины развлекали нас красочными рассказами о своих набегах на вражеские племена. Отряд пикуни, который отсутствовал целый год и три месяца, вернулся с более чем тремя сотнями прекрасных лошадей, которых они забрали из поселения испанцев, в «стране вечного лета», где на равнинах росло множество разных кактусов, где не было бизонов, а индейцы жили в домах из камня и глины, которые они построили на скалах, и в пропитании зависели от своих посевов кукурузы.

– Что? У них нет ни лошадей, ни вигвамов, ни бизонов? Они не могут кочевать и разбивать лагерь у одного прекрасного ручья, а потом у другого? О, какая же у них никчемная жизнь! – восклицали женщины работников.

Пока было свободное время, мы с Мартином часто ходили на охоту, Мастаки и ее сестра иногда сопровождали нас. Мартин обедал с нами и по большей части проводил вечера в наших покоях, Женщина Солнца продолжала дружески к нему относиться, развлекая его историями о героях и религиозными преданиями её народа, которые рассказывала с замечательной живостью. Только в такие моменты она забывала о своей беде, о своем постоянном страхе, что скоро появится какой-нибудь мужчина и вручит ей священный знак из её видения. Она ежедневно выходила на берег реки, чтобы молить Солнце позволить ей остаться одинокой. Она сделала удивительно красивые, вышитые иглами дикобраза мешочки с талисманами, которые бросала в ручей в качестве жертвоприношения ужасным и могущественным подводным людям, умоляя их использовать свое влияние на Вышнего, дабы то снизошло к её мольбам. И она упросила Мастаки прокатиться с ней верхом до ближайшего леса – нескольким хлопковым деревьям в самом нижнем конце долины, чтобы привязать к их ветвям свои подношения самому Солнцу и молить его дать ей видение, в котором оно заверило бы её, что позволит ей всегда оставаться одинокой женщиной.

Латур, конечно, больше не навещал нас, но его и наши работники навещали друг друга, и Поднимающийся Волк, хотя сам он никогда не бывал в верхнем форте, сообщил, что, когда Лопес ходил туда, он разговаривал только с Латуром; эти двое оставались в комнате последнего по часу, и Лопес потом демонстрировал убедительные доказательства того, что их встречи проходили не на сухую. Мы также узнали, что Латур просил одного за другим нескольких наших работников покинуть нас и стать его переводчиком, причём за гораздо более высокую плату, чем они получали у нас. Все они, как один, отказались нас покидать.

– Но этот Лопес, они с ним такие дружки, а он, похоже, не хочет, чтобы он был переводчиком, – сказал Поднимающийся Волк. – Нет. Этот Латур хочет, чтобы Лопес остался здесь. Господа, чего ради? Ради чего-то очень плохого, я уверен. Я бы советовал вам сказать этому испанцу, чтобы он убирался из этого форта и никогда в него не возвращался.

Вскоре после того, как Поднимающийся Волк принес нам эти сведения, небольшой торговый отряд черноногих рассказал нам о прибытии в их лагерь белого человека из Маунтин-Хауса, фактории компании Гудзонова Залива в Саскачеване. Он украл на фактории пять лошадей, несколько ружей и седел, и в сопровождении своей женщины, кри, ускользнул от преследователей и благополучно прибыл на нашу сторону границы. Индейцы прозвали его Пятнистое Лицо из-за красного родимого пятна. Несколько дней спустя Поднимающийся Волк сообщил нам, что этот человек появился в форте наших конкурентов, и Латур нанял его в качестве переводчика, поскольку тот свободно говорил на языке черноногих.

– Это трое сейчас ведут секретные переговоры в форте конкурентов, – сказал нам немного позже Поднимающийся Волк. – Это Латур, Пятнистое Лицо и наш кузнец. Я уверен, что они замышляют против нас что-то очень плохое. Прошлым вечером, когда Лопес пришел домой, его женщина спросила его:

– Почему ты так часто ходишь в гости к вождю верхнего форта? О чем вы двое, а теперь и этот новичок, Пятнистое Лицо, шепчетесь в комнате вождя?

– Откуда ты знаешь, что мы разговариваем шёпотом? – спросил он.

– Есть те, кто прижимал свои уши к стене этой комнаты и еле слышал сви-сви-сви ваших голосов, – ответила она.

– Песьи морды! Проныры, которым все надо