Тарзан неукротимый. Тарзан Грозный. Тарзан и Золотой лев - Эдгар Райс Берроуз

– Ну и зачем Краски ночью понесло в лес? – спросил Пиблз.

– Он, наверно, лунатик, – ответил Трок.

И как они ни гадали, никакого более правдоподобного объяснения им в голову не пришло. Спустя час троица отправилась в долгий поход к побережью под охраной чернокожих воинов.

Краски неуклонно шагал по лесной тропе. На плече у него висела винтовка, в руке он держал тяжелый многозарядный пистолет. Каждую секунду он был настороже, чтобы не упустить даже малейших признаков погони, а также приближения диких зверей и любых других опасностей тропического леса. Но джунгли обступали его все теснее, и к сердцу Краски подбирался пока еще смутный ужас. Казалось, с каждой пройденной милей ценность похищенных им алмазов становилась все меньше и меньше. Краски все отчетливее осознавал, что путь к западному побережью в одиночку будет для него страшным испытанием.

Однажды путь ему преградила свисающая с дерева змея Хиста. Мужчина не осмелился выстрелить в нее, опасаясь звуком стрельбы привлечь внимание преследователей. Поэтому он решил обойти змею, пробравшись сквозь густые колючие заросли, что росли по обеим сторонам тропы. Когда он снова выбрался на открытое место, миновав змею, вся его одежда была изодрана, а кожа покрыта царапинами и укусами насекомых. Он был весь в поту и задыхался от изнеможения. В его одежде кишели муравьи, чьи жгучие, болезненные укусы сводили с ума. Оказавшись на тропе, Краски сорвал с себя одежду и принялся как бешеный стряхивать с себя маленьких мучителей. Но муравьев оказалось так много, что русский не сумел даже вытряхнуть их из одежды. Он забрал только мешочек с алмазами, оружие и патроны, а ненасытная орда все прибывала, множась с каждым мгновением. Кое-как стряхнув муравьев со спасенных вещей, совершенно голый, Краски бросился прочь по тропе, спотыкаясь и падая на бегу.

Полчаса спустя он, задыхаясь, рухнул на влажную землю. Переводя дыхание, он осознал всю тщетность своей безумной попытки добраться до побережья в одиночку. Обстоятельства помогли ему утвердиться в этой мысли, ведь ничто так не парализует волю и мужество цивилизованного человека, как полное отсутствие одежды. Какой бы жалкой защитой ни был его потрепанный костюм, без него Краски ощущал себя даже более беспомощным, чем без оружия. Ибо в такой степени мы – существа привычки, неотделимые от среды, в которой обитаем.

Краски, деморализованный и уже смирившийся с неудачей, плелся по тропе, пока не зашло солнце. Ночь он провел в развилке большого дерева, а вокруг в кромешной тьме на все голоса ревела, выла и рычала дикая тропическая фауна. Дрожа от ужаса, он забывался сном, а потом снова пробуждался от очередного рева, даже не понимая, сон это или явь. Долгие часы той кошмарной ночи тянулись бесконечно; казалось, рассвет никогда не наступит. Но солнце взошло, и Краски, спотыкаясь, снова двинулся на запад. Его терзали страх, боль и усталость. В полубессознательном состоянии он брел, сам не понимая куда. С каждым часом он становился слабее, потому что прошли уже сутки с того времени, как он ел в последний раз.

Близился полдень. Краски еле шагал, то и дело останавливаясь, чтобы перевести дух. Во время одной из таких остановок его внимание привлекли человеческие голоса. Он быстро встряхнулся, прислушался и с новыми силами устремился на звук. Особенно его обнадеживало то, что голоса явно принадлежали не неграм, а европейцам! Но тем не менее он сохранял осторожность и двигался медленно, прислушиваясь и оглядываясь. Дойдя до поворота тропы, он выглянул из-за дерева и увидел поросшую деревьями поляну, которую пересекал быстрый мутный ручей. У самого берега стояла небольшая, крытая соломой хижина. Ее окружал грубый частокол, усиленный колючей бомой. Голоса доносились как раз из хижины: женский, полный гнева и возмущения, и низкий мужской. Глаза Краски широко раскрылись, а на лице возникло выражение недоумения и страха. Мужской голос определенно принадлежал покойному Себастьяну Миранде, а женский – пропавшей в джунглях Флоре Хоукс, которую Краски тоже считал мертвой.

Однако Карл Краски не был суеверен и не верил в сверхъестественное. Бестелесным духам не нужно жилище – значит там, внутри, такие же люди из плоти и крови, как и он сам. Краски направился к хижине. В этот миг он не думал о своей неприязни и ревности к Миранде – его радовало уже то, что рядом с ним будут существа того же вида, что и он сам. Однако женский голос напомнил ему о его наготе. Краски огляделся, сорвал несколько растений с широкими листьями и быстро сплел из них подобие грубой набедренной повязки. Закрепив самодельную юбку на талии, он уже более уверенно подошел к частоколу. Опасаясь, что его могут не узнать и принять за врага, Краски остановился и окликнул бывших товарищей по именам.

Тотчас на пороге хижины появился испанец. За ним следовала девушка. Если бы Краски не слышал его голос и не знал его раньше, то, несомненно, принял бы Эстебана за Тарзана из племени обезьян – настолько велико было сходство. На миг все замерли, глядя друг на друга.

– Вы меня не узнали? – спросил русский. – Я Карл, Карл Краски! Флора, ты меня узнаешь?

– Карл! – закричала Флора и кинулась к нему, но Эстебан поймал ее за запястье.

– Что ты здесь делаешь, Краски? – мрачно спросил он.

– Пытаюсь добраться до побережья, – ответил тот. – Я чуть не умер от голода и холода…

– Путь к побережью – вон там, – бросил испанец, указывая на тропу. – Ступай своей дорогой, Краски. Тебе здесь не рады.

– Ты что, выгонишь меня без еды и воды? – воскликнул русский.

– Вода – вон там, – сказал Эстебан, указывая на бурную речушку. – А в джунглях полно еды для того, у кого хватит ума и сноровки ее добыть.

– Ты не прогонишь его! – закричала Флора. – Нет, ты не можешь быть таким жестоким!

Она повернулась к русскому и жалобно воскликнула:

– О, Карл! Не уходи! Спаси меня! Спаси от этого зверя!

– Тогда отойди в сторону, – сказал Краски.

Флора вырвалась из хватки испанца. В тот же миг Краски вскинул пистолет и разрядил его в испанца. Однако вместо выстрела раздался лишь щелчок – пуля застряла в стволе. Краски с ругательством отшвырнул пистолет на землю и потянулся к винтовке. Однако выстрелить снова он не успел: в его грудь глубоко вонзилось короткое тяжелое копье, которое Эстебан к тому времени освоил почти в совершенстве. Не успев нажать на спусковой крючок, Карл Краски упал замертво у ног своего соперника. А женщина, которую они оба так страстно и эгоистично любили, разразилась рыданиями, погружаясь в пучины отчаяния.

Убедившись, что Краски мертв, Эстебан подошел к нему, вырвал из тела копье, а также подобрал оружие и патроны. Взгляд его упал