Александр Невский и северные крестоносцы. Борьба за сферы влияния в Восточной Прибалтике XIII в. - Денис Григорьевич Хрусталёв

наступил перелом в расстановке сил на ливонско-эстонской границе, немцы вступили в полосу побед, тяжелых и кровопролитных, но убедительных. Князь Владимир Псковский сыграл в этом если не важнейшую, то заметную роль. Он помогал немцам и ничуть не противился расширению их владений в Прибалтике. Позднейшие события показывают, что его действия вызвали неприятие не только у эстонцев, но и у псковичей. Последние считали себя монопольными потребителями эстонской дани, которой делились только со своими новгородскими «братьями». Теперь этому пришел конец, и они во главе со своим князем содействовали случившемуся.

В феврале – марте 1211 г. немцы во главе с рыцарем Бертольдом из Вендена осадили, а потом захватили Вильянди, центральный город земли Сакала. В ответ эсты собрали колоссальную армию со всей Эстонии (включая остров Эзель и область Ревеля), выгнали крестоносцев из Сакалы и двинулись на Ригу. В битве на Койве они были наголову разгромлены совместными силами немцев, ливов и латгалов. Вся верхушка эстов была перебита [ГЛ. XV, 3]. Немцы тогда если не покорили Эстонию, то стали теперь главными на то кандидатами. Именно после этого Альберт назначил в Эстонию отдельного епископа Леальского (ad titulum Lealensem), которым стал многократно упоминавшийся брат Теодорих, основатель Ордена меченосцев [ГЛ. XV, 4][58].

Вероятно, Владимир Псковский негласно уступил рижанам права на покорение Сакалы. Именно после совместного с псковичами похода в Сонтагану немцы предприняли дерзкий захват Вильянди. Русские собирали дань в Сакале еще в XI в., отчего можно предположить, что без их согласия любая акция немцев в этой области должна была считаться враждебной. Конечно, все вполне укладывалось в договоренности Мстислава и Альберта от 1210 г., согласно которым в Эстонии как бы осталась область для «соревновательной колонизации». Однако без боя сдавать права было не в характере Мстислава «Удалого». Судя по всему, действия Владимира Мстиславича следует признать его собственной инициативой. Это подтверждают позднейшие события.

Уже весной 1211 г. псковичи изгнали князя Владимира. Если русская летопись никак это не пояснила, то Генрих Латвийский уделил произошедшему отдельную статью:

«…русские в Пскове возмутились против своего короля Владимира, потому что он выдал дочь свою замуж за брата епископа Рижского, и изгнали его из города вместе с челядью. Он бежал к королю Полоцкому, но мало нашел у него утешения и отправился со своими людьми в Ригу, где был с почетом принят зятем своим и людьми епископа» [ГЛ. XV, 13; МН 2002. С. 120][59].

Особое внимание исследователей всегда привлекал маршрут изгнанника. Он не поехал в Новгород к брату, но избрал в качестве пристанища Полоцк, явно враждебный Мстиславу и новгородцам. Однако полочане не стали делать ставки на раскол в стане Ростиславичей, а тем более содействовать одному из них в возвращении Пскова. Это должно было привести к войне сразу на несколько фронтов: и против Новгорода, и против Смоленска. Силы были явно не равны, и Владимир Полоцкий не решился помогать тезке. Владимир Мстиславич пустился искать союзников к родственникам в Ригу.

Примечательно, что Полоцк хотя не воспользовался услугами опального князя, но постарался причинить псковичам чуть больше вреда чужими руками. Как только Владимир Мстиславич был горожанами изгнан, на Псков совершили крупное нападение литовцы, причем застали жителей совершенно врасплох, «на озере»:

«В Петрово говение изъихаша Литва безбожная Пьсковъ и пожгоша; плесковици же бяху в то время изгнале князя Володимера от себе, а плесковици бяху на озере; и много створиша зла и отъидоша» [НПЛ. С. 52, 250].

Если это не случайность, то подсказать литовцам проходы между псковскими сторожами в наиболее удачное время мог только человек, который все это организовал, то есть князь Владимир. Сам он, скорее всего, с литовцами не сносился, а вот полочане вполне были на это способны. Иной, минующий Полоцк маршрут литовцев на Псков предположить затруднительно[60].

В том же 1211 г. эсты из Сакалы с союзниками из Уганди совершили нападение на латгалов, выступивших на стороне немцев в сражении на Койве. В события немедленно вмешались крестоносцы и нанесли эстам поражение, после чего провели глубокий карательный рейд. Они использовали нападение из Сакалы как предлог для атаки на Уганди, жители которой якобы, по свидетельству Генриха Латвийского, принимали участие в походе на латгалов. В январе 1212 г. немцы с союзными (вероятно, крещеными) ливами и латгалами организовали один из самых дальних и дерзких своих походов через всю Уганди вплоть до Дерпта (Юрьева) и далее в Вайгу и Гервен [ГЛ. XV, 7].

Совершенно откровенное вторжение немцев в области, зависимые от Новгорода, вынудило Мстислава Мстиславича к ответным действиям. Генрих Латвийский об этих событиях писал так:

«Когда великий король Новгорода Мстислав (Mysteslawe) услышал о тевтонском войске в Эстонии, он тоже поднялся с пятнадцатью тысячами воинов и пошел в Вайгу, а из Вайги – в Гервен, не найдя тут тевтонов, двинулся дальше в Гариен и осадил замок Варболе и бился с ними несколько дней. Осажденные обещали дать ему семьсот марок ногат, если он отступит, и он возвратился в свою землю» [ГЛ. XV, 8; МН 2002. С. 120].

Русский летописец сообщал о произошедшем вне связи с атакой немцев. Текст по содержанию достаточно сухой, но начинается зловеще и содержит много выразительных подробностей:

«Месяца февраля въ 1 день, в неделю сыропустную, громъ бысть по заутрении… Того же дни иде князь Мьстиславъ с новгородци на Чюдь на Ереву, сквозе землю Чудьскую к морю, села их потрати и осекы ихъ возмя; и ста с новгородци под городомъ Воробииномъ, и Чюдь поклонишася ему; и Мьстиславъ же князь взя на них дань, и да новгородцемъ две чясти дани, а третьюю часть дворяномъ; бяше же ту и Плесковьскыи князь Всеволод Борисовиць со плесковици, и Торопечьскыи князь Давыдъ, Володимирь брат; и приидоша вси здрави со множествомъ полона» [НПЛ. С. 52, 251].

Территориальные приобретения Ордена и Рижского епископа в Ливонии в 1213–1214 гг.

Несмотря на то, что путаница в летописной хронологии вносит некоторое смущение, исследователи уверенно относят этот поход к началу 1212 г. Впечатляет наличие у Генриха Латвийского подробностей о размере дани (700 марок ногат), уплаченной жителями Варболе (Воробиина), и размере русского войска (15 тысяч). Этих данных русские источники не приводят.

Создается впечатление, что немцы очень пристально следили за деятельностью Мстислава, представлявшего для них серьезную угрозу[61]. Вероятно, после этих событий между рижанами и Новгородом произошел обмен посольствами. Был восстановлен мир на условиях status quo.

Вполне возможно, что немецкие представители застигли Мстислава еще в Вайге и убедили в том, что набег не носит антирусского характера. Именно этим можно объяснить то, что князь не стал двигать полки в южном направлении (в Уганди, в Сакалу или на Ригу), но