Александр Невский и северные крестоносцы. Борьба за сферы влияния в Восточной Прибалтике XIII в. - Денис Григорьевич Хрусталёв

пошел в незатронутые крестоносцами области. Вероятно, ему предоставили заверения в том, что конфликт исчерпан и более такого не повторится. На несколько лет в Эстонии действительно утвердилось спокойствие. Прервались как русские, так и немецкие набеги. Курс на стабилизацию, проводимый Мстиславом, распространился даже на его опального брата Владимира, который не сдружился с рижанами и вообще ливонской администрацией и в итоге вновь вернулся на Русь (примерно в конце 1214 – начале 1215 г.)[62]. Вскоре он опять утвердился в Пскове и стал ярым врагом немцев.

Весь период первого новгородского княжения Мстислава Мстиславича немцы военных действий в Эстонии не вели. Прочный мир с Новгородом позволил Рижскому епископу разорвать даннические отношения с Полоцком, который теперь не имел даже гипотетических шансов на реванш. Поддержки эстов ему искать было бесполезно, так как этому мешали Новгород и давний недруг Мстислав. В одиночку же полочанам с Ригой было уже не справиться. Начались переговоры. В сопровождении союзного Владимира Мстиславича («короля Владимира») и после заключения мира с новгородцами епископ Альберт прибыл на встречу в Герцике вполне уверенным в себе. Он мог спокойно предложить князю Владимиру Полоцкому довольствоваться своей причастностью к распространению христианства в Ливонии и отказаться от какой-либо «ливской дани» [ГЛ. XVI, 2]. Можно сказать, что политика новгородского князя из смоленских Ростиславичей позволила полностью устранить Полоцк из участия в судьбах Прибалтики.

§ 1.3.2. Борьба за Эстонию в 1214–1223 гг.

Походы Мстислава Удалого обеспечили мир не только в тех землях Эстонии, которые платили дань Новгороду и Пскову. Почти три года не подвергались немецким нападениям и другие земли эстов. Лишь в конце 1214 г. крестоносцы собрались возобновить завоевания:

«Шел третий год мира, заключенного с эстами, и срок его истекал. Епископ созвал всех священников, собрал капитул, советовался с ними, а также с рыцарями и приглашенными старейшинами ливов и решил сделать поход в Эстонию, потому что эсты и сами не являлись, и о возобновлении мира не заботились, а скорее, наоборот, неизменно желали гибели ливонской церкви» [ГЛ. XVIII, 5].

Первый поход носил характер пробы и был проведен очень осторожно. Целью стала далекая Роталия, самая западная область Эстонии, обращенная к Балтийскому морю в районе острова Эзель (Сааремаа). Для обеспечения внезапности интервенты, которые, как обычно, включали значительный отряд из ливов и латгалов, шли по льду Рижского залива, минуя беспокойные Сонтагану и Сакалу. В этот момент и при таком маршруте успех операции был хорошо обеспечен: во-первых, эсты считали, что находятся в мире с немцами, а во-вторых, на Роталию они еще не нападали. Крестоносцы оказались полными победителями и, «гоня с собой коней и массу скота, ведя женщин, детей и девушек, с большой добычей радостно возвратились в Ливонию, благословляя Господа за это возмездие, посланное на язычников» [ГЛ. XVIII, 5]. Представьте себе счастливого латинского священника-проповедника-миссионера, копьем подталкивающего изможденных женщин с малыми детьми, раненых, голодных, но упорно отказывающихся креститься… Прости, Господи, их души!

Воодушевленные успехом и «после того как все отдохнули от походной усталости», в начале 1215 г. немцы предприняли новый поход. На этот раз целью была Сакала – область, миновать которую при проникновении в глубь Эстонии затруднительно. Крестоносцы с союзными ливами и латгалами обошли Вильянди, важнейший город земли, и напали на замок «по имени Леолэ», принадлежавший самому влиятельному местному вождю Лембиту. И вновь им сопутствовала удача. Лембит с сородичами сдался на милость победителям и пообещал креститься [ГЛ. XVIII, 7].

Походы конца 1214 – начала 1215 г. стали причиной начала большого межэтнического конфликта в Прибалтике – разразилась война, в которой на одной стороне выступила почти вся Эстония, а с другой – христианизированные Ливония и Латгалия. На сей раз огонь междоусобия разожгли немцы. После их кровавых вояжей, весной 1215 г. эсты стали готовить ответное нападение:

«После роталийского похода и покорения Лембита из Саккалы вся Эстония стала враждебной Ливонии. Эсты условились явиться сразу с тремя войсками разорять Ливонию: эзельцы должны были осадить Ригу и загородить гавань на Двине, роталийцы – напасть на торейдских ливов, а жители Саккалы и Унгавнии в это время – опустошить землю лэттов, чтобы ливы и лэтты, задержанные войной у себя, не могли прийти на помощь рижанам» [ГЛ. XIX, 1].

Походы в Эстонию в 1215–1221 гг.

Все эти походы с тем или иным успехом были осуществлены [ГЛ. XIX, 2, 3]. Привлекает внимание участие в событиях эстов из Уганди. Сообщая о том, что в нападении на латгалов и ливов участвовали не только сакальцы, обиженные на немцев, но и угандийцы, которым рижане пока ничего плохого не сделали, Генрих Латвийский подвел читателя к причинам последовавшего затем крупного похода крестоносцев на Уганди. Он выступил ответной мерой за вероломство местных жителей, первыми напавших на ливонцев. Насколько достоверно такое свидетельство, судить сложно. Уганди и Сакала представляют собой соседние земли, родственные узы между их жителями были очень плотными, и обиды, нанесенные немцами в начале 1215 г., могли восприниматься как общие. Другое дело, что при налете на территорию Уганди немцы переступали через мир, заключенный с русскими. И сделали это более чем демонстративно.

В течение второй половины 1215 г. братья-рыцари, рижане и латгалы совместно совершили три (!) больших похода в землю Уганди, которую пересекли вдоль и поперек, достигнув Юрьева, переправившись через Эмайыгу и даже разорив Вайгу [ГЛ. XIX, 3]. Вся область была разгромлена, люди перебиты, а их жилища сожжены: «Когда те, кто еще остались живы в Унгавнии, увидели, что им никуда не скрыться от ярости тевтонов и лэттов, они послали в Ригу послов просить мира» [ГЛ. XIX, 4].

Еще зимой 1215/16 г. немцы с союзными племенами провели несколько рейдов в Роталию и на Эзель [ГЛ. XIX, 8, 9]. Везде они добились значительных успехов в распространении своего господства, пусть пока и не вполне укрепившегося. Можно сказать, что почти половина Эстонии в ходе двухлетней военной кампании была ими покорена. Летом 1216 г. крестоносцы без боя вступили «в уже крещенную Саккалу», откуда совершили нападение на Гарию [ГЛ. XIX, 4; XX, 3].

Характерно, что нападения на зависимые от Новгорода земли в Эстонии начались только с уходом Мстислава «Удалого» на завоевание Галича в 1215 г.[63] Казалось, что их уже никто не сдержит. Стремлением в кратчайшие сроки привести к покорности местные племена, склонявшиеся к православию, можно объяснить такую интенсивность и жестокость немецких нападений на Уганди. Нигде в эстонских землях они пока не жили, возвращаясь после похода в спокойную Ливонию. Там оставляли только миссионеров и проповедников, которые, впрочем, вскоре тоже удалялись:

«И посланы были к ним священник Петр Какувальдэ из Винландии и Отто, священник братьев-рыцарей, и направились в Саккалу и совершили