Европа после Второй Мировой. 1945-2005 гг. Полная история - Тони Джадт

С 1958 по 1969 год французским государством правил Шарль де Голль. Сознательно традиционный стиль президента и его открытое равнодушие к мелочам экономического планирования не оказались препятствием для перемен. Совсем наоборот: именно под прикрытием полуавторитарной конституции, скроенной под требования харизматичного военного автократа, Франция начала прорывную модернизацию, которая помогла разжечь протесты 1968 года, – на самом деле, именно тревожная смесь старомодной отеческой власти и дестабилизирующих социальных изменений вызвала эти протесты.

Противники и критики де Голля много раз обыгрывали «недемократический» способ, которым генерал захватил и осуществлял власть – le coup d'état permanent[572], как назвал его Франсуа Миттеран в памфлете, опубликованном в 1965 году, – но ресурсы и атрибуты фактически неограниченной президентской власти оказались не менее привлекательными для его преемников всех политических мастей. А отличительная система прямых президентских выборов бросила тень на пятилетние парламентские выборы в стране, придав большое значение политическим навыкам и личности отдельных кандидатов, вокруг которых партиям пришлось перегруппироваться. Именно в этой обстановке сам грозный Миттеран должен был преуспеть.

Франсуа Миттеран, как и Маргарет Тэтчер, был маловероятным кандидатом на роль, которую ему предстояло сыграть в делах своей страны. Родившись в воцерковленной католической семье в консервативной части юго-запада Франции, он был правым студентом юридического факультета в 1930-х годах и активистом некоторых самых крайних антидемократических движений того времени. Он провел большую часть Второй мировой войны в качестве младшего служащего коллаборационистского правительства в Виши, сменив свою лояльность как раз вовремя, чтобы иметь возможность претендовать на послевоенный статус участника Сопротивления. Его парламентская и министерская карьера в Четвертой республике проходила в различных мелких партиях левоцентристов, ни одна из которых не была привержена марксистскому мейнстриму.

Даже когда Миттеран безуспешно баллотировался на пост президента в 1965 году при поддержке «официальных» левых партий, он никоим образом не считал себя их кандидатом и старался держаться от них подальше. Только после распада старой Социалистической партии в 1969 году, последовавшего за ее электоральным унижением в 1968 году, Миттеран приступил к планированию своей роли в ее возрождении: попытка поглощения, предпринятая в 1971 году с появлением новой Социалистической партии во главе с Миттераном и свежим поколением амбициозных молодых людей, призванных служить ему.

Отношения, связывавшие Миттерана и остатки гордого наследия французского социализма, были взаимно инструменталистскими. Партия нуждалась в Миттеране: его хорошие результаты на президентских выборах 1965 года, когда он обеспечил себе поддержку 27 % зарегистрированных избирателей (включая немалое их число в консервативных бастионах Востока и Запада) и заставил де Голля выйти на второй тур, показали, что он может стать победителем. В 1967 году, во время парламентских выборов, значки и фотографии Миттерана хорошо продавались. Страна вступала в новую эпоху телевизионной, персонализированной политики – как Мишель Дюрафур, мэр Сент-Этьена, мрачно заметил в 1971 году: «Франция живет только в ожидании следующих президентских выборов». Миттеран стал козырной картой для левых.

Миттерану, в свою очередь, нужны были социалисты. Не имея собственной организации, сильно запятнанный компромиссами и скандалами Четвертой республики, в правительствах которой он служил, этот законченный оппортунист использовал Социалистическую партию, чтобы представить себя как человека левых убеждений, избегая при этом обременительного доктринального багажа, которым были нагружены старые левые. Однажды он так описал свои религиозные пристрастия: «Je suis né chrétien, et je mourrai sans doute en cet état. Dans l’intervalle…» («Я родился христианином и, несомненно, умру в таком состоянии. Но пока…»). Примерно в том же циничном ключе он мог бы добавить, что родился консерватором и умрет им, но в промежутке умудрился стать социалистом.

Этот «брак по расчету» сработал лучше, чем могла бы себе представить любая из сторон. В 1970-е годы, когда британская Лейбористская партия переживала начало своего последнего упадка, французские социалисты находились в преддверии своего величайшего успеха. Двойным препятствием для возрождения левого большинства во Франции были личная привлекательность де Голля и страх многих избирателей, что правительство левых окажется под контролем коммунистов. К 1970 году де Голль был мертв; через десять лет умерли и перспективы коммунистов. В первом случае Миттеран не мог присвоить себе прямых заслуг, но второе, несомненно, было его достижением.

Признавая логику необходимости и не обладая идеологической деликатностью своих подлинно социалистических предшественников, Миттеран сначала связал свою новую Социалистическую партию с коммунистами; в 1972 году он сформировал с ними избирательную коалицию на основе неопределенно сформулированной антикапиталистической Общей программы. К выборам 1977 года коммунисты, доминирующая партия левых с 1945 года, отставали от социалистов Миттерана на десять процентных пунктов. Только тогда Жорж Марше, невзрачный генеральный секретарь ФКП, начал осознавать ошибку, которую совершила его партия, связав свою судьбу с молодой и энергичной партией Миттерана – решение, принятое отчасти под оптимистичным, экуменическим влиянием «еврокоммунизма», – но было слишком поздно.

Улучшив свои результаты 1965 года на президентских выборах 1974 года, когда его с трудом обошел Жискар д'Эстен, Миттеран, выдвигавшийся от объединенных левых, создал превосходную избирательную машину, превратив Социалистическую партию в широкое движение, привлекательное для всех слоев французского общества, включая католиков, женщин, фермеров и мелких лавочников, до сих пор враждебных к социалистам[573]. Его собственный образ смягчился с возрастом: огромные рекламные щиты весной 1981 года показывали по всей Франции портрет Миттерана в мягком фокусе на фоне неизменного пасторального пейзажа, когда-то использовавшегося в пропаганде Петена на тех же самых щитах под обещанием La Force Tranquille – «Тихой силы».

Коммунисты тем временем ослабли – советское вторжение в Афганистан в 1979 году стало для них серьезной проблемой, как и их собственные падающие рейтинги. В 1970-е годы Коммунистическая партия перестала быть неподвижной звездой на идеологическом небосклоне: ее престиж рухнул вместе с ее электоральной базой, даже в промышленном «Красном поясе» Парижа, где она доминировала с середины 1920-х годов. Тем не менее Марше был полон решимости выставить свою кандидатуру на предстоящих президентских выборах: отчасти по привычке, отчасти из высокомерия, но в основном из-за растущего осознания необходимости освободить ФКП от отравленных объятий ее товарищей-социалистов.

В первом туре президентских выборов 1981 года два консервативных кандидата, Жискар д'Эстен и молодой Жак Ширак, вместе взятые опередили Миттерана и Марше (последний набрал всего 12,2 % голосов). Но во втором туре, состоявшемся две недели спустя между двумя наиболее успешными кандидатами, Миттеран обеспечил себе поддержку социалистов, коммунистов, защитников окружающей среды и даже обычно не склонных к сотрудничеству троцкистов, более чем удвоил свою долю голосов по сравнению с первым туром и победил Жискара, став первым напрямую избранным социалистом на посту главы государства в Европе. Он быстро распустил парламент и назначил выборы, на которых его собственная партия разгромила и коммунистов, и правых, завоевав для себя абсолютное большинство в Национальном собрании. Социалисты полностью контролировали Францию.

Победу социалистов встретили невиданными ранее стихийными празднованиями. Для десятков тысяч (в основном молодых) сторонников Миттерана, которые танцевали на