Люди реки Кананари - Андрей Матусовский

Пока женщины убираются в малоке, мужчины курят снаружи

Все готово для начала церемонии

Для предстоящей церемонии двое молодых людей приготовили перед входом в малоку несколько литров яхе, часть которого перелили в глиняный ритуальный горшок. Для усиления воздействия яхе на организм человека в напиток также добавили листья какой-то лианы. К сожалению, мне до сих пор так и не удалось узнать вид этого растения. Таивано отвечали просто, что это бехуко, то есть лиана.

Мужчины перевернули корыто, выдолбленное из целого ствола дерева, лежавшее в центре малоки, и женщины доверху заполнили его чичей, приготовленной накануне из клубней горького маниока.

Существует несколько видов чичи: из бананов, сладкого и горького маниока. Как говорят мужчины, все виды чичи очень крепкие. Вкуснее всего, по их мнению, чича из бананов, так как она сладкая.

Церемония началась около восьми часов утра.

Тут я вновь вынужден вспомнить капитана Альтамиры. Да-да, речь вновь о возможности снимать на предстоящей церемонии. Хорхе разрешил фотографировать только ее начальную и финальную части. Запретил снимать украшения из перьев в тот момент, когда он их доставал из специальной плетеной коробки и разбирался с ними.

Церемонию начали танцем, который исполняли мужчины в головных уборах из перьев – ведущие танцоры. Медленно двигаясь, они пели, исполняя протяжные песни-речитативы. От вида происходящего веяло торжественностью и важностью момента.

Завершив танец, мужчины вернулись на свои места, сев на низкие деревянные скамеечки, стоявшие между первыми опорными столбами коммунального жилища, рядом с главным входом.

Молодые люди, готовившие яхе, преподнесли всем мужчинам, присутствовавшим на церемонии, первые порции яхе и чичи. За короткое время, с небольшими паузами, они обошли по кругу три раза всех мужчин, вновь предлагая им выпить галлюциногенный напиток. Я также выпил три порции яхе.

Видения меня посетили примерно через сорок минут, но я сохранял трезвость ума и по возможности хотел снять как можно больше кадров, пока Хорхе разрешал фотографировать. Меня протошнило у стен малоки, мой разум прояснился, и, слегка пошатываясь, я вернулся в коммунальное жилище, чтобы наблюдать и фиксировать происходящее действо.

Мужчины выстроились для первого танца

Казалось, они сосредотачивались перед началом церемонии

Танцоры плавно скользили, ритмично ударяя жезлами

Торжественность первого акта церемонии сменил фривольный ритм танца других мужчин, не украшенных головными уборами из перьев, ходивших парами вокруг опорных столбов малоки и бойко выдувавших незамысловатую мелодию на флейтах Пана. Хорхе не запрещал снимать этот танец. Поэтому я сделал несколько кадров, потом перестал фотографировать, сделал паузу, просто наблюдая за происходящим действом, в итоге и вовсе отнес фотоаппарат в свою хижину, понимая, что дальше все мужчины продолжат пить яхе, у них будут видения, а это священная часть церемонии, которую снимать нельзя.

Танцы мужчин с флейтами Пана затянулись. Вдруг один из ведущих танцоров окрикнул меня, сказав, что я могу снять очередной танец мужчин с флейтами Пана. Здорово. Я сходил в хижину за фотоаппаратом, вернулся с ним в малоку и стал снимать даже не танцы, поскольку они закончились, а просто флейты Пана, лежавшие на земляном полу. Я был уверен, что запрет капитана никак не распространяется на такого рода съемки. Но не тут-то было. Только я настроил резкость на своем объективе, как сзади меня возник Хорхе. Его сопровождал разносчик яхе, в руках у которого был калебас, полный галлюциногенного напитка.

Танцор в головном уборе из перьев

Головной убор из перьев. Вид сзади

– Андрей, нельзя ничего снимать во время танцев, – в голосе капитана слышались нотки раздражения, – ты вот ходишь трезвый, поэтому и пытаешься все время что-то фотографировать, держи, выпей еще яхе и не снимай.

Разносчик, улыбаясь, протянул мне маленький калебас, полный яхе.

– Хорошо, не снимаю, но пить яхе я больше не хочу.

И тут мне вспомнился разговор, который состоялся у меня с Макселом еще до того момента, как я оказался на берегах Кананари.

– Андрей, почему ты хочешь принять участие в церемонии? Зачем тебе надо пить яхе? – спросил Максел.

– Ну, мне важно видеть все своими глазами, понять ощущения участников церемонии.

И вот только сейчас я осознал смысл вопроса Максела. По сути, он спрашивал: «Ты хочешь полностью включиться в церемонию?» Подразумевалось, что я буду пить яхе наравне с таивано на протяжении всей церемонии. Однако я явно не был готов к этому и не собирался пить яхе сутки напролет.

Вскоре к танцорам мужчинам присоединились женщины. В танцах представители разных полов располагались через одного. Две шеренги танцоров стояли друг против друга. Более длинная находилась за опорными столбами малоки, ближайшими к ее задней части. Другая, состоящая всего из четырех человек: мужчина – женщина – мужчина – женщина, – стояла в центре коммунального жилища, внутри пространства, очерченного опорными столбами. Двигаясь, шеренги то сходились, то расходились. Невидимой разграничительной чертой для них служила линия, на которой располагались опорные столбы малоки.

Я спросил у Ремихио, как называется танец, который сейчас происходит перед нашими глазами. Он ответил: «Танец инайя. Вообще вся церемония посвящена инайе, каждый танец и песня».

Женщины наблюдали за церемонией, расположившись в задней части коммунального жилища

Танец мужчин с флейтами Пана

Мужчины и женщины парами ходили вокруг опорных столбов

Церемония только начиналась – впереди была целая ночь

– Что такое инайя? – не понял я его объяснения.

– Это такая пальма. На языке таивано она называется bojobãsâ.

– Что за пальма бохобоса? Я не знаю такой.

– Давай выйдем из малоки, я покажу тебе ее.

Ремихио стоит у входа в малоку и глазами пытается найти в окружающем ландшафте пальму инайю. Наконец это ему удается, но я не сразу понял, на какую пальму он указывал, и не смог определить ее вид. Уже в Москве я разобрался, что латинское название пальмы инайя – Maximiliana maripa.

Хорхе периодически использует горн-дудку. Он встает во главе колонны танцующих, ведет ее и дует в музыкальный инструмент. Капитан направляет вереницу танцоров, мужчин и женщин – настоящий лидер, – используя своеобразный шаг: перемещает ноги, приставляя их боком с очень высоким подъемом колена, аккомпанируя своим движениям громким гудением горна-дудки, тональность звучания которого постоянно меняет. Когда танец подходит к концу, Хорхе стремительно увеличивает скорость движения и ритм, а потом резко заканчивает действо. В полумраке малоки этот тип танцев смотрится особенно эффектно.

Мужчины принимают яхе безостановочно. Вначале за короткий промежуток времени выпиваются три порции яхе, вероятно, это делается для того, чтобы ускорить воздействие галлюциногена на организм, быстрее достичь видений. Потом, периодически принимая очередную порцию яхе, просто поддерживают себя в состоянии галлюциногенного опьянения. Проташниваются возле малоки и вновь выпивают дурманящий напиток – важно, чтобы видения не исчезали, это основа традиционной религии коренных народов региона. Со стороны кажется, что таивано крепко держатся на ногах, но, приглядевшись, понимаешь, что их пошатывает. Чтобы удержаться на ногах, они опираются на тонкие деревянные посохи. Мне такой посох понадобился уже после третьего калебаса с яхе. Один из мужчин все-таки не удерживается на ногах, теряет равновесие и неуклюже падает на земляной пол. Его движения полностью раскоординированы, он неловко барахтается, но через несколько долгих секунд все же самостоятельно подымается, опираясь на свой посох. Могу предположить,