Архитекторы террора: Паранойя, теории заговора и антисемитизм во франкистской Испании - Пол Престон

утверждал он, явно страдая от заметной амнезии, что он был первым и самым решительным критиком марксизма, масонства и иудаизма в Испании. Однако он не стал делиться своими сведениями якобы из патриотических побуждений, так как это могло бы спровоцировать прекращение немецкой помощи и свержение Франко[199]. Его антисемитизм еще раз ярко проявился в 1963 г., когда он опубликовал комментированное издание «Протоколов сионских мудрецов». По-видимому, это было вызвано тем, что он впал в ужас от либеральных преобразований в католической церкви, решения о которых были приняты на Втором Ватиканском соборе. Он считал происшедшее результатом оккультного влияния со стороны евреев и масонов. Однако свои комментарии он подписал псевдонимом Чарльз Боро, и это заставляет предположить, что он хотел избежать конфликта с церковной иерархией в Испании[200].

Инициатива Карлавильи может объясняться тем, что и сам Франко так же болезненно воспринял решения Ватиканского собора, которые угрожали всей системе его верований. В записях того периода, использующих те же термины, что и Карлавилья, Франко выражал уверенность, что в курию проникли масоны и коммунисты. Он считал текущие политические изменения в католических странах результатом подрывных действий масонов. В начале 1963 г. он говорил своему кузену Франсиско Франко Сальгадо-Араухо по прозвищу Пакон (Большой Пако, где Пако – фамильярная форма имени Франсиско), что собирает из разведывательных источников информацию о происходящем в масонских ложах и на международных мероприятиях социалистов и коммунистов: «Ничто не застанет меня врасплох; необходимо быть готовым к борьбе». Он оставил пространные заметки о связи между масонской угрозой и либерализацией в католической церкви[201].

В конце 1940-х и начале 1950-х гг. Карлавилья постоянно намекал, что работает на испанские секретные службы. Если это правда, возможно, именно поэтому он начал публиковать работы о Советском Союзе. Звучали предположения, что он имел особый доступ к разведданным ЦРУ, касавшимся России. Подтверждением этому может служить тот факт, что две его брошюры были опубликованы по указанию президиума правительства Луиса Карреро Бланко[202]. Он стал большим поклонником сенатора Джозефа Маккарти и посвятил ему одну из своих книг с такой формулировкой:

Сенатору Джозефу Маккарти, поборнику воинствующего христианства, в его крестовом походе против атеистического коммунизма, который стремится господствовать над телами и убивать души, навязывая всеобщее рабство. Вперед, сенатор, подтверждением вашего успеха и мудрости служит охватившая весь мир буря ярости, возбуждаемой против вас хорошо известными и замаскированными врагами. Этот повсеместный и оскорбительный шум следует воспринимать как самые громкие и теплые аплодисменты, которые человечество может предложить вам в знак уважения. Пусть эта книга станет свидетельством восхищения вашей храброй борьбой; я хотел бы, чтобы она смогла утешить вас в годину недоразумений, ошибок и предательств[203].

Со временем аудитория, которая жадно читала работы Карлавильи перед гражданской войной и в первые десятилетия диктатуры Франко, сократилась. В его последней работе, мемуарах «Анти-Испания 1959», явно чувствуется усталость. Здесь он намекает, что разочаровался в режиме, и пренебрежительно отзывается о своей карьере офицера полиции:

Я был функционером в полиции, просто еще одним функционером, одним из многих, то минимальное время, которое необходимо для получения права на пенсию. Я получал повышения в соответствии со строгими правилами выслуги лет и, достигнув соответствующего возраста, вышел на пенсию. Вот и все, читатель. Никто не может сказать, что это дало мне какие-нибудь особые права, почет, политическое положение – что-то, что могло бы удовлетворить мое тщеславие, амбиции или личные интересы. Заурядная профессия, которую я получил, сдав конкурсный экзамен в 1921 г., которую отобрала у меня Республика в 1935-м и в которой я был восстановлен по закону в 1940 г. Вот, читатель, все мои прошлые и настоящие отношения с нынешним режимом.

Сделав столь скромное признание, далее он высокомерно заявлял, что не станет открыто говорить о своем отношении к режиму, потому что это запятнало бы бескорыстную чистоту книг, написанных им с единственной целью – защитить Испанию и христианство[204].

В Испании, которая все сильнее интегрировалась в западное потребительское общество, его деятельность больше не была актуальной; это было видно уже по тому, что в середине 1970-х гг. он обитал в грязной комнате пансиона в доме № 38 по Авениде де Хосе Антонио; он сидел там в нестираном нижнем белье, окруженный грудами пыльных книг и журналов, зацикленный на коммунистической угрозе[205]. Кажется, в его личной жизни что-то улучшилось, когда он женился на медсестре Иоланде-Гортензии Нисиезе Гонсалес, которая также была его секретарем. Его общественная активность сводилась к встречам с его бывшим начальником по работе в полиции Эдуардо Комином Коломером, неутомимым пропагандистом франкизма Томасом Боррасом и молодыми лидерами радикальных фашистов Мариано Санчесом Ковисой, Хорхе Мотой и Сантьяго Ройуэлой. Сначала они собирались в кафе возле Пласа-де-Кальяо, а затем в кафе California 47 на улице Гойи, которому предстояло стать любимым местом неофашистов. Там же он обычно встречался с бывшим протеже Серрано Суньера Анхелем Алькасаром де Веласко. Карлавилья стал духовным наставником для ряда неонацистских группировок, таких как «Испанский круг друзей Европы» (Círculo Español de Amigos de Europa, CEDADE) Хорхе Моты и «Новая сила» (Fuerza Nueva) Санчеса Ковисы[206]. Он умер 24 июня 1982 г.[207]

Глава 3

Священник: отец Хуан Тускетс

Среди распространителей тлетворной идеи, что Вторая Республика была плодом порочной связи евреев и масонов, первым и, возможно, самым влиятельным был каталонский священник Жоан Тускетс Террат. В его статьях, как и в подготовленном им в 1932 г. издании «Протоколов сионских мудрецов», продвигалась мысль, что Республика должна быть уничтожена в интересах христианской цивилизации. Кроме того, он собирал данные, которые позднее, во время гражданской войны в Испании, будут использоваться в ходе репрессий против предполагаемых участников так называемого иудео-масонско-большевистского заговора. Хуан Тускетс – в 1930-е гг. он предпочитал, чтобы его называли на испанский манер, – был автором бестселлера «Корни испанской революции». Он родился в Барселоне в богатой семье банкиров 31 марта 1901 г. Его отец был потомком еврейских финансистов, убежденным каталонистом и другом выдающегося каталонского политика и банкира Франсеска Камбо. Его мать происходила из баснословно богатой семьи Мила, которая прославилась благодаря покровительству над Гауди. Гораздо позднее, стремясь обелить свое прошлое охотника на ведьм, Тускетс обожал ссылаться на то, что в подростковом возрасте тоже был воинствующим каталонским националистом. Во время революционных волнений 1917 г. он действительно выходил на улицы со своими школьными друзьями и скандировал прокаталонские лозунги. Он писал националистические стихи вроде таких: «Разверните флаги / Бейте себя в грудь / Границы вздымаются / Униженные каталонцы, вам они кажутся слишком высокими». Его утверждение, что он